Шрифт:
– Ты, что ли, будешь амазонка сераписская?
– Да, я, – буркнула Орландина. – Только вот я… в отпуске и на ратную службу наниматься вроде не собиралась.
– Ты работу искала, так? – пожал плечами начальник городского ополчения. – Искала. Чем тебе не работа?
– Но я даже не жительница Тартесса и вообще не подданная этого вашего князя, – попыталась возразить воительница.
– Царя, – поправил он. – Запомни, титул наследственного правителя Тартесса – царь. А начет того, чья ты подданная, так это никого не волнует, – отрезал седой. – У нас тут война, как ты, может, заметила, и на счету каждый, кто знает, с какого конца держать копье. С Империей у Тартесса военный союз. Так что считай себя мобилизованной в союзническое войско. Впрочем, можешь попробовать сбежать. Те, кто торчит за стенами, уже успели соскучиться по женам. Знаешь, что бывает во время смуты и мятежа с молоденькими хорошенькими девушками? Впрочем, где тебе…
– Знаю, – с обидой прошипела Орландина. – В Сиракузах побывала как-никак, не совсем сопливая.
Он с сомнением посмотрел на нее.
– Молодая ты больно для Сиракуз. А, ладно… – махнул рукой. – Тогда тем более понимать должна. Теперь, поскольку из всех наших баб ты единственная, кто знакома с нормальной солдатской службой, я назначаю тебя своим помощником.
– Ух ты! – Впервые Орландина подумала, что дело не так уж плохо. – Это чего же, я буду сотником, так, что ли? Центурионом? А жалованье тоже соответствующее?
– Сотником ты не будешь, – грубо фыркнул, как отрезал, он. – Еще чего не хватало! Под сотником – еще куда ни шло. Тут тебе не Серапис и не твой легион, слава богам. Будешь опционом, и скажи за это спасибо. А жалование тебе будет двойное. За должность – тридцать дисм, то есть круглым счетом два солида в месяц.
– Сколько-сколько?! – вытянулось лицо амазонки. – Да за такие деньги не то что солдата, и козу-то толком не прокормишь…
Тут, конечно, она малость преувеличила. Козу и даже небольшое стадо можно было прокормить.
Ее обычное жалованье в Сераписе составляло двадцать пять денариев в месяц – ровно один золотой. Но ведь это в мирное время. Здесь же другая ситуация. Война. А на войне и платить полагалось больше. Только за помянутый сицилийский поход она получила аж восемьдесят денариев серебром! Целых три ауреуса!
Хотя если прикинуть, то выходит не так уж и плохо. Тартесский золотой солид в полтора раза тяжелее имперского ауреуса. Прилично.
– Сколько положено, столько и будет! – вновь отрезал хилиарх. – У нас забранный на службу в войско вообще зарабатывает десять дисм. Кстати, жалованье первый раз получают на третий месяц службы. А до этого еще надо дожить. Хе-хе! Но ты, как-никак, мой помощник. Поэтому радуйся…
На стол выкатились два больших и массивных золотых кружка.
Он улыбнулся, и белые зубы сверкнули из полуседой бороды.
Глава 13. ОСАДА
В одном из казематов Тартесской крепости сидели в кружок вокруг котелка со скудной снедью несколько женщин.
Дряхлая старуха с длинными жилистыми руками и глазами пронзительно черными, несмотря на годы. Деметра, кашевар второй центурии, орудующая копьем и мечом не хуже, чем поварешкой (где только научилась?). Аспасия и Гестия – две крепкие некрасивые девицы, похожие как сестры, но даже не родственницы. Акробатки из бродячего цирка, коих взяли в воинство исключительно за силу и ловкость (перед тем как призвать на службу, их вытащили из постелей местных стражей порядка).
Лекка – молодая крестьянка из какого-то окрестного села, крупная и сильная, застигнутая мятежом, когда везла в Тартесс вино. Хилиарх Лепреон увидел, как она без посторонней помощи снимает с телеги здоровенные амфоры, и это решило ее судьбу.
И наконец, старшая над этими бедолагами, да и над всеми пятью сотнями женщин защитниц Тартесса. Зауряд-опцион Белинда Ора. То есть Орландина. Вот уже почти месяц прошел, а и в самом деле кажется, что год. Не зря же при подсчете выслуги лет месяц в осаде засчитывается за десять.
Наверное, в кошмарных снах ей будет сниться тот день, когда, выстроив первую сотню на плацу, она с тоской оглядела неровную шеренгу. За такое построение в ее родном легионе, не говоря уже об имперских легионах, горе-вояк самое меньшее заставили бы строиться и расходиться раз двадцать. Если бы вообще не выпороли розгами. Но сейчас на носу была война, и этих, с позволения сказать, солдат нужно было учить вещам куда более нужным.
В их задачу входила защита стен и баррикад, обслуживание метательных машин и котлов со смолой и, если дойдет до худшего, уличные бои.
В отряд отобрали самых крепких и боевитых горожанок, но при этом лишь трое имели какое-то представление о том, что такое война и воинская служба, и хотя бы держали в руках оружие.
Первая – крепкая сорокалетняя степнячка откуда-то из-за Гирканского моря, привезенная сюда двадцать с лишним лет назад артанийскими работорговцами и выигранная у одного из них в кости здешним матросом. К сегодняшнему дню она была почтенной матроной, женой оного матроса, ставшего капитаном, матерью пятерых детей.