— Упал, — ничего рассказывать ей я не собирался. Ни ей, ни любой другой представительнице серпентария.

— Упа-а-ал… — задумчиво протянула она, сканируя меня своими темными глазами. И тут же сунулась в соседнюю комнату, где сидела большая часть ее коллег-рекламщиц. — Девочки! Вы видели, что с Сашей случилось! — там за стенкой что-то оживленно промяукали. — Да вообще ужас! У него вся рука перемотана! Он упал!

Мля…

Мне захотелось спрятаться. Или выставить Сабину к ее подружкам. В конце концов, чего она приперлась в наш кабинет! Я делил его с двумя уже немолодыми женщинами-верстальщицами и еще одним совсем взрослым парнем, который меня в свое время здорово натаскал по этой работе. И был совершенно счастлив, что избавился от дамско-рекламного коллектива под боком.

К слову, вышло это случайно…Просто старый дизайнер уволился, а я оказался под рукой… Так вот и выпала мне моя удача.

Но выставить Сабину было делом непростым. Она очень любила заявиться в нашу комнату и начать строить глазки. Или просто трепаться со мной и Мишей, пока нет взрослых теток.

К тому же на Сабинин возглас не замедлило явиться пополнение — в кабинете моментально собрались все представительницы ядовитого сословия. Они оживленно принялись обсуждать мою живописную повязку и свисающую из нее конечность, которая уже второй день не подавала признаков жизни. Если бы эту руку вместе с шарфом можно было оставить и выйти покурить, думаю, девушки даже не заметили бы моего исчезновения. Они совершенно беспардонно обсуждали прямо при мне всевозможные версии, как я мог упасть.

— Сань… — спросила вдруг одна из них, самая на мой взгляд нормальная девчонка. — А ты работать-то сможешь.

Я кивнул. Рука болела, и двигать ею было трудно, но я — правша. Так что от дел увильнуть не сумел бы при всем желании.

— Надо мазь купить специальную, — решила блеснуть эрудицией еще одна красотка, Ира. — У меня брат такой лечился…

— Нет, лучше на физио походить, — тут же заспорила с ней высокая тощая Лиля.

— А вот я слышала…

Но разобраться, чем лучше меня лечить, девочки не успели — в кабинет вошла верстальщица Ольга, суровая умная тетка, и молодняк тут же как ветром сдуло.

Я вздохнул с облегчением. Они забавные, эти кокетливые дурочки, но все-таки женский коллектив — то еще удовольствие!..

Ольга устало поставила свою большую коричневую сумку на стол и поглядела на меня с участием.

— Не повезло, Саш? — она спросила будто совсем между прочим. Так обычно узнавают, сколько заявок пришло на сегодня или где лежит новая пачка бумаги.

— Ну да… — я не стал отнекиваться. — Не повезло. Выходные удались, блин.

Она кивнула с пониманием и запустила свой компьютер. У нее он мощный, как зверь. Не работа, а полет… Мой гораздо проще. Самый простой из всех четырех.

Но я и такому счастлив.

— У меня тоже удались, — Ольга достала сигареты и закурила. Вообще-то шеф не позволял, но я бы посмотрел на того, кто захочет спорить с Ольгой. — Открой окно, Санек, — сама она аккуратно прикрыла дверь, соединяющую наш кабинет с девчоночьим. — Сначала мелкого собака укусила во дворе, пришлось везти на прививку. Потом свекровь приехала в гости с ночевкой… Ну ты понимаешь. Она, конечно, женщина неплохая, но, боже ты мой, как я от нее устаю. Трындит без конца. И все про своих соседей, какие они придурки. Можно подумать, у нас лучше.

Я не удержался и хихикнул. Ольга тоже порой рассказывала про людей, которые живут с ней на одной лестничной площадке. Послушать эти коры собиралась половина офиса.

Когда я только появился в издательстве, мы как-то сразу подружились. Мне понравилось ее усталое круглое лицо в обрамлении коротких темно-русых локонов и всегда немного грустные карие глаза. Она любила джинсы и свитера, была порой излишне прямолинейна и пила крепкий кофе без сахара. Но в отличие от меня всегда оставалась настоящей женщиной. Обожала цветы, кошек и детей. И я знал совершенно точно, что вся ее грубоватость — просто особенность характера.

Через несколько минут подтянулись и двое других обитателей нашего кабинета — дизайнер Миша и верстальщица Алла. С Аллой мы общались только по работе, слишком мало было точек соприкосновения. Мать-одиночка с больным ребенком, сильная и смелая женщина, которой приходилось грести обеими руками, чтобы удержаться на плаву… она мало говорила и всегда старалась не задерживаться на работе.

Миша, наоборот, был болтун и любимчик всех девушек нашего большого коллектива. Но у него имелся один очень существенный недостаток — золотое кольцо на безымянном пальце. А в объемной спортивной сумке нашего главного дизайнера частенько оказывались пачки с подгузниками и детское пюре. Все это крайне огорчало обитательниц серпентария. Полагаю, они заочно ненавидели Мишину жену. Потому что в, отличие от 'милого Сашечки', Миша был высок, широкоплеч и говорил таким невероятным баритоном…

— О! — весело отреагировал он на мою апельсиновую повязку. — Сашка получил боевое ранение! С кем дрался, дружище? Колись!

— С качелей, — ухмыльнулся я. И мы хором рассмеялись. Все, кроме Аллы, которая как раз вошла и нахмурилась, с порога учуяв запах курева. Она и сама была та еще табакерка, но всегда ходила дымить только на заднюю лестницу, где это было разрешено.

— Оля, опять ты… — упрекнула она и, ничего больше не добавив, села за свою машину. Мое 'ранение' было оставлено без внимания.