Но он ошибался.

Состоящий из семнадцати вагонов «Голубой экспресс» стоял на запасном пути в окружении кордонов десантников в полной боевой готовности и полицейских в штатском. Внутри кордонов суетились официанты в белоснежных халатах, грузчики в идеально отутюженных униформах и железнодорожные рабочие в промасленных комбинезонах, — все были заняты тем, что готовили поезд к самой главной поездке года.

А в сотне ярдов от них Сэм Ноулз, поджав губы, смотрел, прищурившись, в объектив своего «миникама»,медленно переводя камеру вдоль состава — от локомотива к последнему, багажному вагону.

Иэн Шерфилд заметил обеспокоенность на лице оператора и спросил:

— Что-то не так?

Ноулз покачал головой:

— Ничего. При помощи «Монстра» можно творить чудеса.

«Монстром» Ноулз прозвал их компьютеризированную студийную установку для монтажа пленки. Она преобразовывала запись на пленке в цифровые сигналы. В результате любая травинка, человеческое лицо или кирпич превращались всего-навсего в набор цифр в памяти машины, и опытный оператор, меняя их, мог в буквальном смысле слова изменять реальность. Чаще всего эта уникальная аппаратура использовалась для обычного монтажа или для улучшения качества изображения, делая его более четким и устраняя искажение. Но она же могла и до неузнаваемости изменить записанное на пленке. В любое время с момента съемки туда могли быть вмонтированы люди, которых не было на месте событий. А тех, кто оказался на пленке, было несложно стереть, так что от них не осталось бы и следа. Можно было изменить внешний вид зданий, гор и деревьев, поменять их расположение, и все это простым нажатием кнопок на компьютере.

Другими словами, благодаря компьютерным системам известная поговорка, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, уходила в прошлое. Теперь только честность каждого отдельного оператора, репортера или монтажера могла служить гарантией того, что увиденное на экране имеет какое-то отношение к действительности.

Ноулз опустил камеру.

— Меня раздражает этот идиотский желтоватый отсвет в окнах спальных вагонов.

Иэн постучал себе по ладони рекламным проспектом Южноафриканских железных дорог.

— Если верить тому, что здесь написано, тебя раздражает блеск настоящего золота. Чистейшего, самой высшей пробы.

— Ты шутишь!

Иэн покачал головой.

— Отнюдь. На каждое из этих окон нанесен тонкий слой золота. Это обеспечивает внутри прохладу и отталкивает солнечные лучи, чтобы свет не резал глаза.

— Господи ты Боже мой! — Ноулз даже не пытался скрыть смешанное с завистью презрение. — Чего они только не напихали в этот роскошный состав!

Иэн провел пальцем по списку удобств, которые были в «Голубом экспрессе» обычным делом. Вагоны с кондиционерами. Первоклассные ванны и души в каждом купе. Изысканная пища, как в пятизвездочных отелях. Ультрасовременные рессоры и улучшенная звукоизоляция, чтобы обеспечить максимальный комфорт. Предусмотрено даже бесплатное шампанское перед отъездом. Он цинично улыбнулся. Автору этого проспекта под конец явно не хватало превосходных степеней.

Он сложил проспект и засунул во внутренний карман пиджака.

— Не грусти, Сэм! Это можно неплохо ввернуть в наш сегодняшний репортаж, который иначе просто навел бы на всех скуку.

— Ну, например?

Иэн на секунду задумался.

— Хорошо. Как тебе такой заход: «Наступили парламентские каникулы, и президент ЮАР вместе с членами своего кабинета отправился сегодня из Кейптауна на знаменитом «Голубом экспрессе», чтобы совершить ставшее уже традиционным путешествие в Преторию, проехав с комфортом через всю страну, где до сих пор миллионы чернокожих южноафриканцев живут в нищете, лишенные основных прав человека».

Ноулз ухмыльнулся.

— Неплохо. Конечно, не без демагогии, чтобы ублажить Нью-Йорк, но совсем неплохо.

— Понимаешь, это не вполне соответствует действительности, поэтому такое не пойдет. Я вынужден признать, что Хейманс и его команда искренне хотят изменить положение дел в этой стране.

— Возможно. — В голосе Ноулза звучало сомнение. — Неужели подобная мелочь заставит тебя отказаться от столь удачного зачина?

— Кто-нибудь другой бы, пожалуй, не отказался. — Иэн удрученно улыбнулся. — Но если я начну делать подобные вещи, мне будет стыдно смотреть людям в глаза.

Произнеся эту лицемерную фразу, Иэн втайне подумал, как долго продлятся подобные угрызения совести, если ему придется провести еще несколько месяцев в этой ссылке в ЮАР. Черт побери! Ему нужно по-настоящему грандиозное событие, чтобы вернуться в Штаты на коне. И как можно скорее!

Ноулз повесил футляр с «миникамом»себе на плечо и посмотрел на часы.

— Ложись-ка ты спать, да выспись хорошенько. Тебе завтра в одиннадцать утра выступать с этой твоей жалостной историей.