Из пурпурного света внезапно материализовались две фигуры. Они были черными, но при этом светились, голубые глаза сияли. Может, я и не понимаю, что происходит, но мне прекрасно известно, кто эти двое. Я помнила их и собиралась убить.

Не знаю, как мне это удалось, ведь я лишилась последних остатков энергии, но я вскочила на ноги и подбежала к ним. Я кричала что-то совершенно бессвязное, но мне было все равно. Я должна уничтожить их. Разорвать в клочья. Заставить их страдать, так же, как они…

Чьи-то сильные руки сгребли меня в охапку и остановили не менее настойчиво, чем невидимая стена. Светловолосый мужчина держал меня мертвой хваткой.

. — Отпусти меня! — кричала я. — Отпусти, я убью их! Убью их обоих!

Темноволосый мужчина взглянул на нас и мягко произнес:

— Ни в коем случае не отпускай ее.

Я вдруг стала понимать их язык. Попыталась вырваться, но у меня ничего не вышло.

Темноволосый мужчина повернулся к онейридам и сказал:

— Этот мир не принадлежит вам.

— Мы пришли забрать то, что принадлежит нам, — ответил онейрид. — Вы забрали ее.

— Я просто вернул то, что принадлежит мне, — парировал темноволосый. — Вы похитили ее.

— Мы выиграли ее. Она пришла к нам по доброй воле.

Темноволосый фыркнул. Джером, вспомнила я, его зовут Джером.

— Добрая воля — понятие относительное.

— Отдай ее нам, — возмутились онейриды.

— Ничего я вам не отдам, — отрезал Джером. — Возвращайтесь туда, откуда пришли, пока я не передумал.

Я обессиленно повисла на руках державшего меня мужчины, но тут меня снова охватила ярость, и я начала вырываться, крича:

— Позволь мне убить их! Джером, я имею на это право! Позволь мне уничтожить их!

Джером оглянулся, удивленный, что я смогла вспомнить его имя.

— Вряд ли ты сейчас можешь кого-нибудь убить.

— Я имею на это право! После всего, что они со мной сделали! Я хочу заставить их страдать! Я порву их! Разорву их души в клочья!

— У них нет души, — сухо отметил он, — но мне нравится твой энтузиазм.

Он повернулся к онейридам.

— Вы похитили моего суккуба, да еще и мучили ее.

Его голос напоминал шипение змеи, от него кровь стыла в жилах. Воздух звенел от напряжения. Онейриды нервно заерзали, им перестало нравиться происходящее.

— Из-за нее наша мать снова попала в плен, — сказал один, уже совсем не так уверенно или сердито, как раньше. — Мы должны отомстить.

— Думаешь, надругательство над другими — это месть? — спросил Джером таким голосом, что, казалось, весь мир замер.

— Да, — в один голос ответили онейриды.

— Согласен, — произнес Джером.

Он даже не сдвинулся с места, но из него вырвалось пламя, как будто в бочку с порохом бросили зажженную спичку. Пламя взорвалось, и онейриды вместе с ним. Они не разлетелись на куски, а скорее, наоборот, превратились в точку и исчезли. Как будто их никогда и не было. Вот и все.

— Ну во-о-от, Джером, — укоризненно протянул державший меня мужчина, — знаешь, что ты сделал?

Джером обернулся, посмотрел на нас и ответил:

— Не люблю, когда без спроса берут мои вещи.

Пурпурные врата не исчезали, продолжая вращаться с бешеной скоростью, а исходившее от них свечение становилось все ярче.

— Черт, — выругался Джером, — а я-то надеялся, никто не заметит.

Мужчина, державший меня, вздохнул. Его серебристо-серые глаза видели меня насквозь.

— Не двигайся. Поняла, что я тебе сказал? Стой, где стоишь.

Я ничего не ответила, он снова вздохнул и спросил:

— Ты меня помнишь?

Помню ли я его? Да. Я узнала его по глазам. Язык еще плохо слушался, но я все-таки произнесла:

— Картер.

— Да. Ты меня помнишь. Верь мне. Пожалуйста, не двигайся.

Он отпустил меня, немного подождал, чтобы убедиться, что я ничего не стану делать, а потом присоединился к Джерому. Я бы не смогла сдвинуться с места, даже если бы захотела. Потому что в этот момент я увидела существо, которое проникло в наш мир через врата.

Чудовище. Настоящее чудовище. С желтыми глазами, покрытое пятнистой пурпурно-серой чешуей. Морда оканчивалась чем-то вроде свиного рыла, а голову венчали семь роговых отростков. Оно возвышалось над Джеромом и Картером, но те не двигались с места, разглядывая монстра.