Нет, не пришёл Иван, не приехал, и вести от него не пришло.

Игорь уже намного перерос старшего брата. Ведь ему уже было за тридцать лет. Он стал куда выше, взрослее, мужественнее Ивана — того Ивана, который ушёл на войну… Странное дело: чем больше проходило лет, тем чаще Игорь вспоминал Ивана. И как же он ругал себя за то, что когда-то в детстве обидел брата или посмеялся над ним, таким добрым, ласковым и верным в дружбе!

Обиды, нанесённые Ивану, в общем-то небольшие, теперь вырастали у Игоря в нечто большее и причиняли ему боль. Это была горечь поздних сожалений.

Прощаясь с Игорем, Наталия Ивановна хотела сказать, что она до сих пор не потеряла надежду найти Ивана, и ещё хотела она сказать, что все рейсы, в которых был Игорь, ни в какое сравнение не идут с сегодняшним. Ведь вот и она сегодня отправляется в путешествие, но это совсем другое. А рейс Игоря опасный, и, кто знает, вернётся ли он… Однако ничего этого не сказав, Наталия Ивановна прижалась мокрой щекой к щеке Игоря и, быстро повернувшись, отошла от трапа.

Отец и сын Смирновы спускались последними. Потом они стояли на пристани и долго махали платками уходящему в море «Белинскому». Рядом с мамой Игорь видел круглолицую, краснощёкую пассажирку, которая тоже махала ему.

Когда теплоход развернулся и пассажиров на палубе не стало видно, Яков Петрович сказал:

— Пошли, Игорь. Времени не так-то много.

— Да, да, — заторопился Игорь. Он было подумал: «А ведь мама была права, когда волновалась обо мне. Рейс этот необычный». Мысли эти Игорь быстро отогнал.

Он пересек пристань и подошёл к пирсу, у которого высился большой теплоход с накладными золотыми буквами на носу и корме: «Черноморск».

Провожая сына, Яков Петрович как-то по-особому смотрел на него. Ведь в такие минуты хочется запомнить черты любимого человека, оставить в своей памяти, как на фотопластинке. И вот, пристально глядя на сына, Яков Петрович вновь и вновь думал о том, что Игорь очень похож на свою бабушку Таню.

Когда поднимались по трапу, Яков Петрович спросил сына:

— Стёпа идёт в этот рейс?

— Да, папа.

— Значит, он на судне?

— Должно быть. Ты что улыбаешься?

— Так, Игорёк. Вспомнил, как вы со Стёпой играли в пиратов. Как бы в этом рейсе вам с ними не встретиться.

— И ты — как мама… Не надо паниковать.

— Не надо, — сказал Яков Петрович.

— Ведь мы не воюем?

Они поднялись на верхнюю ступеньку трапа, и вахтенный спросил Игоря:

— Игорь Яковлевич, товарищ с вами?

— Это мой отец.

Игорь пропустил отца вперёд, а вахтенный ему откозырнул.

На палубе Яков Петрович сказал:

— Теперь, сын, я тебе отвечу. Да, мы не воюем. А всё-таки помни, как ты играл со Стёпой в пиратов.

Игорь отогнул обшлаг рукава, посмотрел на часы:

— Сядем.

Они удобно уселись на корме в полосатых шезлонгах. За бортом бегущие солнечные лучи играли в мутной воде порта. Неторопливые волны-холмики, казалось, пританцовывали на месте, а золотистые лучи бежали и бежали куда-то вперёд.

Игорь вспоминал…

Когда ему было шесть-семь лет, любимой игрой большинства мальчиков в его родном приморском городе была игра в моряков и пиратов. Во время этой игры подпол, где хранилась картошка, был трюмом корабля, перевёрнутый стул — пушкой, окна — иллюминаторами, а дерево за окнами — грот-мачтой пиратского корабля.

— Девять баллов! — кричал мальчик, который стоял в пустой бочке и был вперёдсмотрящим. — Держись, братва! Прямо по носу пиратский корабль!

Новичков, которые только вступали в игру, обычно окатывали из ведра.

— Не пищать!

— Есть не пищать! — нестройным хором отвечали мальчики, как было положено по правилам игры. При этом в голосе малышей слышались слёзы: вода-то была из колодца — леденящая.

— Ставь паруса! — командовал Игорь, который чаще всего бывал капитаном. — Носовое орудие — огонь!.. Вперёдсмотрящий, лезь на мачту…

Вперёдсмотрящим часто бывал старший брат Игоря, Ваня, но старшинство это не спасало его от строгих окриков меньшего брата:

— Как лезешь, Иван! Голову пригни, а то обнаружит противник… Вперёдсмотрящий, гляди в оба!