– А где все?
– спросил я.

– Уже соскучился?
– улыбнулся командир.
– Присаживайся. Сторговались, вроде. Но придется немного поработать. Так просто не отпускают.

– И что?

– Нашкодили мы крепко. Оказывается тут у них кладбище, прямо в горе. Здесь, неподалеку, пещера, они там своих покойников складируют. А скала, что я краской подмазал, - окно в мир для усопших предков. И через это "окошко" их предки за нами уже тысячу лет подглядывают. А я, значит, им бельмо на глаз посадил... Что еще?

Это он заметил, как я судорожно вздохнул.

– Да видел я этот глаз, - признался я.
– В бинокль.

– И можешь забыть, - благодушно успокоил Виталий.
– Суеверия и темнота. Твоя задача залезть наверх и затереть маркер. После этого обещали отпустить.

– Затереть? Это же мел! Он в породу впаивается.

– У нас есть немного краски. Граффити никогда не увлекался? "Задуешь" и мать его... Отсюда никто не разберет: стерли или закрасили.

– А дед руки не вырвет, когда я ступеньки колотить буду?

– Никаких ступенек, парень, - с непонятным воодушевлением сказал Виталий.
– Впрочем, они разрешают взять все, что не царапает камень...

– Погоди, - остановил я командира.
– Ты хочешь сказать, что отправляешь меня наверх без ступенек? Без гвоздешлепа и страховки?

– Ну, положим, страховка у тебя будет, - заметил командир.
– Нижняя. Обеспечишь кулачковыми закладухами, у нас их три. Дам тебе два хороших каната по десять метров. За сегодня еще успеешь сделать пару десятков этапов по четыре-пять метров каждый. Я присмотрю щели для клиньев...

– Почему четыре-пять метров?
– тупо спросил я.

– Потому что больше семи метров свободного падения никакая веревка не выдержит.

– А я, значит, выдержу?

– Во-первых, выдержишь, я тебе из ремней беседку на задницу навяжу, так что тряхнет крепко, но жить будешь. Да и веревки у нас маммутовские, с приличной динамикой. Не резинка, конечно, но душу не выдернут...

– А во-вторых?

– А во-вторых, не падай, - усмехнулся Виталий.

– Ты с ума сошел!
– мне даже горло сдавило от ужаса.
– Это две с половиной сотни метров! Без ступеней? Крючьев? Это ты фанат гонок по вертикали! А мне нравится, когда жопа на асфальте.

– А ты, значит, фанат "жопы" и "асфальта"?
– брезгливо осведомился старший.
– Или вопли заморских клоунов тоже в этот список входят?

Тут я не понял, - это он "Nobody`s Fools" имел ввиду? Но давать оценку его неожиданной эрудиции не стал. Другой вопрос показался более важным:

– Почему бы тебе самому не полезть?

– Я бы с радостью, - сказал командир.
– Час туда и два обратно. Да не могу. Видишь, что черти с ногами сделали...

Я присмотрелся и подосадовал за свою невнимательность. Лодыжки его ног тонули в багровых опухолях.

– Не сломаны, - пояснил Виталий, - но перебиты. Так что после восхождения, тебе еще придется отнести меня к машине. И для нашей команды эта стенка в ближайшие две недели - последняя. Рад?

– А пахану местному западло было тебе ноги вправить?

– Гуллосу?
– уточнил Виталий.

– Аймаре.

– "Аймара" - это племя. Все, что ты видишь вокруг, - их горы...

– Ты не увиливай, командир. Почему бы Гуллосу не починить тебе ноги, как он это сделал с челюстью?

– Может, сходишь к нему в кишлак и сам об этом спросишь?

– Что-то не хочется. Ты же знаешь - боюсь одиночества. А если откажемся?

– Убьют, - спокойно ответил командир.

– Палками?

– Это не палки. Они называют их "макана".

– Да, - кивнул я.
– Это очень важно. И много ли макана может против СВД?

– Сотня макана против одной винтовки?
– прищурился Виталий.

– Тогда давай убежим.

– Ты и вправду полагаешь, что со мной на плечах перешустришь Гарсиласа? Или ты меня здесь бросишь?