К подножию помеченной скалы мы добрались только через три часа. В горах - обычное дело: цель вот она, рукой подать. И если бы там стоял человек, с ним можно было бы перекинуться словечком или дуэтом спеть. Но подойти, поздороваться за руку... или просто рядом посидеть, постаканить-погалдеть...
– это долгий ход и многие беды, если торопиться.

Впрочем, неторопливость тоже не гарантирует отсутствия проблем и сюрпризов.

У скалы нас поджидало двое оборванцев, по лицу и комплекции - вылитые "гарсиласы". Разве что чуть приземистее и суше... да пончо более мышиного цвета, чем у нашего проводника.

– Ола омбрес, - поздоровался с ними командир.

Он аккуратно уложил свой рюкзак на землю и, задрав голову, глянул вверх.

Я тоже освободился от поклажи, кивнул местным и сказал:

– Мне кажется, метка дальше, севернее...

– Верно, - одобрительно кивнул Виталий.
– Дальше и севернее. Но подниматься мы будем здесь. В метрах тридцати над нами карниз. По нему-то и продвинемся под самую цель. Ты же не хочешь штурмовать камень с отрицательным углом наклона?

Мне очень хотелось сказать ему, что "штурмовать камень" мне не хочется ни под каким углом: ни отрицательным, ни положительным. И вообще, это затянувшееся путешествие по местам грядущей славы американских геофизиков мне уже давно поперек горла. Что я ничего не имею против камня и неба, но когда "несть числа" и тому и другому...

– Егор, - привычно "будит" меня командир.
– Работаем.

Да. Я многое чего хотел бы ему сказать. Но штука в том, что от моих горьких слез ничего не изменится. Разве что станет много горше... мне.

Я отошел от стенки шагов на двадцать, выбрал относительно ровную поверхность, расстелил брезент и приступил к разгрузке вещмешков: канаты, зацепы, крючья, ступени, гвозди...

Позади сухо стрельнул спитовский гвоздемет. Раздались недовольные возгласы, вскрик боли, удары...

Я в полуприседе развернулся и замер: местных заметно прибавилось - теперь их было человек десять. И они палками избивали Виталия. Командир крутился под их ударами, иногда ловко уворачиваясь, иногда не очень. В стороны летели брызги крови и клочья одежды...

Вот один из оборванцев упал. Второй... но их слишком много.

Я закричал. Схватил молоток и даже успел сделать несколько шагов. Неожиданно вокруг меня стало тесно. Кажется, я кого-то ударил кулаком... а потом мир перевернулся: небо со скалой поменялись местами, и я пребольно ударился спиной о камень. В глазах - цветные сполохи, и как-то сразу расхотелось дышать. Надо мной гортанно вскрикнули и приложили палкой по животу. Меня согнуло пополам, обед, старательно, с душой сготовленный

534

Гарсиласом, одним коротким спазмом выхлюпнуло в пыль... А потом все как-то угомонилось. Так же внезапно и неожиданно, как началось.

Но я не спешил подниматься и открывать глаза.

"Лучше умереть стоя, чем жить на коленях". Шлак! Мрак! Баг! Дурацкий лозунг. Какая-то девка придумала. Кажется, из Испании. Этот слоган имеет смысл только в двух случаях: либо когда нет выбора - что так убьют, что эдак. Либо умирать нужно кому-то другому... а это меняет дело, не так ли?

Время шло. Ничего не происходило. Я приоткрыл глаза, чтобы глянуть: чего там во внешнем мире делается.

Витос сидел в нескольких метрах от меня. Он обеими руками держался за лицо и внимательно следил за бандитами.

В десяти шагах валялся гвоздезабивной пистолет, чуть в стороне - мой молоток, а на скале отблескивала алюминиевая ступенька - первая из двух сотен, которые должны были привести нас к месту установки оборудования.

По-видимому, Виталий приколотил ступеньку, и это почему-то разозлило оборванцев. Они избили командира и напали на меня, но если взять пистолет... то можно будет еще разок нарваться на неприятности. Это ведь обычный пороховой "спит" - с предохранителем у раструба: если ствол не прижат к поверхности, то боек не ударит по патрону. В моем рюкзаке лежит точно такой же.

А геологический молоток против их палок как-то не очень... да и толку с одного выстрела?
– не просить же их обождать, пока я буду перезаряжать "оружие".