Он был не один: скромняга Дон как обычно прятался за своими барабанами, шалопай Хилл по-прежнему отставал на четверть такта и жестами спорил с Нэвиллом, кому через минуту вести соло на гитаре. А чопорный Ли, вечно тоскующий по своей скрипке, меланхолично басил в сторонке, не обращая никакого внимания на их выходки. Они были вместе с ним. Они приняли его к себе. Взяли в свою команду.

– Судьба меня, нет, не поломает. Мое сердце, мои руки - крепче скал!
– хрипел Егор.
– Судьба меня к звездам поднимает! В черном небе, я увижу, что искал!

Это уже была не истерика. Сладкое безумие делало невозможное - возможным.

Что ему теперь горы?

Он смеялся над горами, - пигмеями духа, дерзнувшими выйти на поединок с ним, с человеком, за плечами которого - Бог!

***

Виталий чувствовал отчаяние.

Цель была рядом, - руку протяни. Обидно.

Ему с самого начала не понравилась затея Виктора.

Подумаешь, вероятный зять - затейник на праздниках. Может, и не повод для гордости, но корить человека, который не сидит на шее у родителей и зарабатывает на жизнь своим талантом, - глупость!

А теперь специалист по шуткам юмора болтается на веревке над пропастью. И руки у него в крови. И снять его оттуда некому.

"Он устал, - подумал Виталий.
– А я вместо того, чтобы дать парню полчаса отдыха, погнал его дальше. Теперь только один выход: он привяжется к скале, а я с Гарсиласом доберусь до машины. Гуллос не будет возражать, - видно же: авария. А на равнине мобила "в зоне связи". Вызову помощь. Страховка оплачена. Если на вертолет не поскупятся, то наши еще до вечера будут здесь. Снимут. И бельма эти долбаные закрасят..."

Его внимание привлекла желтая куртка, рывками планирующая к земле, хорошо заметная на фоне серо-голубого гранитного массива.

"Что за черт!"

Он прильнул к биноклю и выругался крепче: Егор в одних трусах штурмовал плиту. Голый человек, босиком, оставляя бурые пятна крови, гигантским пауком полз к цели, не опираясь ни на что. Почему "пауком"? Руки! Вернее - тени от рук. И ног. Их множество.

Их много больше, чем отмерено человеку солнцем.

– Парень, ты что, рехнулся?!
– закричал в микрофон Виталий.
– Что с тобой?

Ветер с вершины доносил что-то невнятное. Кажется, Егор опять что-то пел.

Виталий присмотрелся и отбросил в сторону бесполезное радио.

– Духи забрали Гороса к себе, - чуть покачивая головой в такт речи, грустно сказал Гарсилас.
– Горос сотрет отметины. Но эндриаго нужно убить.

Виталий глянул на проводника и ничего не ответил.

Потом подтянул к себе винтовку и присмотрелся к рукам Егора.

Так и есть: окровавленные пальцы проходили внутрь стены.

Каким-то образом, Егору удалось освоить магию Гуллоса: пальцы рук и ног стажера глубоко уходили под поверхность гранита.

Проводник, все еще стоявший рядом, о чем-то тихо заговорил на кечуа.

– Я не понимаю, Гарсилас, - резко оборвал его Виталий.
– Говори на испанском.

– Тень от руки, - сказал проводник.
– Великое искусство инки. Так они строили города, полировали и крепили камень.

В оптический прицел было хорошо видно, как Егор добрался до разноцветной восьмерки и ладонью - да! да!
– просто ладонью загладил, вмазал цветной мел внутрь серой массы камня.

Потом повернулся и с той же скоростью двинулся к первой, пристрелочной метке.

Дальномерная кривая оптического прицела целиком накрывала давно нестриженный затылок Егора. Все, что сейчас требовалось: снять предохранитель и плавно нажать на курок.

Убить монстра.

Виталий не знал, на что решиться. Егор добрался до пристрелочного пятна и затер его ладонью так же легко, как он перед этим затер разноцветную восьмерку.

А потом пошел вниз. Спокойно и размеренно, как паук - вниз головой.

Виталий снял винтовку с предохранителя. Одно небольшое касание. Один выстрел. Кто или что сейчас идет в мир людей?

И вдруг ему стало не по себе.