Ольга жестом указала Сухову на одну особенность. Траншея «вонзалась» в заросли на городской окраине прямая, как стрела, но, нырнув в жестяной лесопарк, круто изгибалась влево. Почти к ногам беглецов. Павел раздвинул рукой и стволом «Шторма» ветки и обнаружил в двух шагах слева от своей позиции продолжение траншеи. Ольга оказалась права. Чистильщики, получалось, шли точно к Сухову. Что ж, удачно. Только бы не пальнули с перепуга. Эх, будь с ними связь, предупредил бы и все дела, а так придётся рисковать.

Сухов обернулся к Ольге и прищурился.

— Ты строевые песни знаешь?

— Какие? — Ольга удивлённо вскинула брови. — Нет. А может… и знаю. Ко Дню Победы, помню, одну старую песню часто в сети гоняли.

— Пой!

— Ты что? Ты же говорил, что тихо надо!

— Пой! Громко!

— Громко я могу, но это громче канонады будет, сразу предупреждаю.

— Хватит торговаться, пой, как хочешь, но чтобы в траншее услышали.

— Это значит потихоньку, — Ольга кашлянула и запела. — День Победы, как он был от нас далёк…

Сухов знал эту песню. Наряду с такими мелодиями, как «Прощание славянки», она часто использовалась в качестве марша. Сколько километров прошагал Сухов по плацу под эту музыку в академии, да и в части, знает только бог. «Полземли», наверное, как и поётся в этой песне. Ну, «пол-Европы» точно.

— Охерели, да? — вдруг зашипел кто-то вовсе не из траншеи, а прямо над ухом у лейтенанта. — Оружие бросай! А ты, бэтмен, кончай базлать! Не в опере!

К горлу Сухову прижалось лезвие.

— Тарасов, отставить, — хрипло проговорил другой человек, теперь из траншеи. — Это наш, я его знаю.

— Кто это? — спросил третий, тоже затаившийся в траншее.

— Чего это я бэтмен? — обиженно спросила Ольга и одернула кожаную куртку. — Тогда уж женщина-кошка.

— Это Сухов, командир Пятой отдельной. Паша, дай руку!

— Тарасов, отставить, — скомандовал третий, судя по голосу, подполковник Бойков.

Сержант убрал нож. Сухов шагнул к траншее и помог выбраться из неё лейтенанту Кабанову. Похоже, Витёк был ранен. На плече и на бедре у него зияли дырки. Кровь не шла, встроенные в бронекостюм гелевые прокладки и жгуты остановили кровотечение, а автоматическая аптечка впрыснула обезболивающее, но это помогло только временно отложить проблему, а не решить её. Кабанову срочно требовалась квалифицированная медицинская помощь.

Из траншеи выбрались ещё двое бойцов, оба выглядели не лучше командира — одному зацепило плечо, другому в драке рассекли лоб, и кровь растеклась по лицу. Последним поднялся Бойков. Так же, как Тарасов, подполковник оказался в порядке. Ну, хоть кто-то.

— Сухов, значит? — Бойков недоверчиво взглянул на лейтенанта. — Это который…

— Пропал без вести шестого марта, — выпалил Сухов, — на окраине Припяти.

— Ну да, — Бойков кивнул. — Восемь человек тогда пропали. Семерых мы позже нашли, кстати, тоже живых и здоровых… даже чересчур здоровых. А ты, как в воду канул.

— В Узел, — без малейших колебаний соврал Сухов. — Вы ж знаете, там день за год может сойти и наоборот.

— Это как тебя туда занесло? Каким ураганом? Вы ведь километрах в трёх от тамбура воевали, не меньше.

— Чугунные изделия уволокли, господин полковник, — всё так же бодро ответил Сухов. — Разрешите доложить? Имею совершенно секретные сведения чрезвычайной важности. Гриф «Атака!»

— Под таким грифом, лейтенант Сухов, только рапорты о начале ядерной войны подаются, чтоб ты знал, — Бойков усмехнулся.

— Так точно! Я в курсе!

— А-а, — подполковник махнул рукой. — Не морочь мне голову, Сухов. В Узле он побывал, гриф «Атака!», изделия уволокли… Не прокатишь ты меня на этой телеге, лейтенант. Лучше признайся, что дезертировал, а потом передумал и решил вернуться, но легенду толковую так и не сочинил, — Бойков кивком указал на Ольгу. — Из-за неё в самоход подался, да? Ну и что, стоила она того? Поёт громко, я слышал, но этого ведь мало. Стоило ради неё карьеру губить?

— Во-первых, я здесь! — заявила Ольга. — Так что не надо говорить обо мне, как о пустом месте или о покойнице! Во-вторых…

— Во-вторых, помолчите, гражданка! — повысил голос Бойков. — Вы здесь на птичьих правах! И вообще, у вас голос звонкий, демаскируете нашу позицию!

— Надо дальше идти, господин подполковник, — сказал, озираясь, Тарасов. — Апостол может гребёнку устроить.

— Ушёл уже Апостол, ёкарный бабай, — морщась проронил Кабанов. — Можем смело на базу возвращаться. Только придётся опять по траншее. На поле чугунки каких-то модных перцев гоняют. Я с уцелевших камер картинку получаю.

— Что за перцы? — заинтересовался Бойков.