Кроме хорошей защиты позиция имела и другое преимущество. Её прикрывали редкие, но толстые, высоченные и раскидистые деревья-автоны. Вести огонь, в случае чего, с этой позиции деревья почти не мешали, а вот дополнительную защиту создавали приличную. Что важно, в том числе и от нападения с воздуха.

Ну, а самым приятным оказалось то, что отсюда хорошо просматривались и простреливались вся территория цеха, а также оба выхода из руин.

На позиции лежал, не отрывая взгляд от прицела, сержант Тарасов.

— Что там? — спросил Бойков.

— Залегли, господин подполковник. Один пытался через заднюю дверь смыться, я срезал. И ещё двоих шугнул, когда они попробовали до пролома в стене добраться. А десяток, наоборот, впустил через главную дверь. Мешок, господин подполковник.

— Молодца, — Бойков тоже занял позицию. — Видишь, Сухов, как бывает. Их три десятка, а нас двое… то есть трое. Но мы на высоте, всё контролируем и, значит, можем диктовать им любые условия. А не согласятся, можем перестрелять.

— Они тоже могут что-нибудь придумать, — возразил Сухов. — Откроют шквальный огонь, подошлют лазутчика. Одна граната, и от нас только угольки останутся.

— Не-а, — протянул Тарасов. — Не подошлют. С тыла зайти могут. Они ведь не все в цехе застряли. По кустам многие попрятались. Но гранату бросать всё равно не рискнут. Попробуют чисто сработать.

— Почему?

— А вон, — Тарасов чуть качнул головой вправо.

Сухов опустил взгляд и замер. Посреди воронки стоял знакомый керамический ящик «под дерево».

— Это… фугас? — изумлённо спросил Сухов.

— Он самый, — Бойков усмехнулся. — Ловкость рук и никакого мошенничества. Тарасов отвлёк, я подкрался. Они сначала даже не поняли ничего. Потом Апостол их всех чуть сам не поубивал.

— Так надо было мотать отсюда!

— Надо было, но не успели. Очень уж много их оказалось. Зажали, сволочи.

— И что теперь? Ситуация, выходит, патовая?

— Пока, выходит, что так. Но это ненадолго. Скоро и нас будет много. Тогда и поговорим.

— А если не дождёмся? Если Апостол решит пойти на штурм?

— Тогда помолчим, — сказал Тарасов и усмехнулся. — Двум смертям не бывать, одной не миновать.

— Ну, ну, — Сухов покачал головой. В свете вчерашних событий и сегодняшнего воскрешения насчёт невозможности двух смертей он сильно сомневался.

— Не пойдёт он на штурм, — уверенно сказал Бойков. — Я плазменную гранату в ящик засунул. Сработает по сигналу от моего импланта. Так что… прав ты Сухов, ничья пока. Апостол об этом тоже знает. Я довёл.

— И что он ответил?

— Пока ничего. Думает. Тянет время.

Тарасов вдруг пошевелился, но лишь затем, чтобы привлечь внимание товарищей. Не к себе, конечно, а к происходящему внизу, в цехе. А происходило там следующее. Из-под козырька, образованного плитой частично обрушенного перекрытия, медленно высунулась рука с платком.

— Эй, военные, поговорим?! — крикнул кто-то, спрятавшийся под плитой.

Сухов без труда определил, что поговорить предлагает сам Апостол. Так же решил и подполковник Бойков.

— Не о чем нам говорить, Апостол! — крикнул в ответ Бойков. — Сдавайся!

— Я выхожу! Не стреляйте!

— Смелый мужик, — проронил Тарасов. — Царствие ему…

Сержант чуть повёл стволом «Шторма», наводя оружие на Апостола, который почти выбрался из-под плиты.

— Отставить, сержант! — приказал Бойков. — Будем тянуть время. Нам это ещё выгоднее, чем ему. Сухов, присматривай за тылом. Стреляй на любой шорох!

— Там Ольга осталась, нельзя на шорох… — попытался возразить Сухов, но его перебил тихий возглас сержанта Тарасова.

— Вот сволота! — Сержант добавил невнятно ещё какое-то ругательство.

Сухов взглянул вниз и обмер. Апостол выбрался из-под плиты не один. С ним посреди цеха появилась Ольга. Лидер «СД» стоял позади связанной пленницы и поигрывал у её виска «Страйком».

— Заложница не поможет! — крикнул Бойков. — Ты только усложняешь себе жизнь, Апостол!

— Я и не думал, что будет легко, — Апостол коротко рассмеялся. — Я вообще люблю, когда есть трудности. Они делают меня сильнее и смелее. Так что не страшно, господа военные, пусть ситуация усложнится. Я справлюсь.