Отбросив странную мысль, Элайджа откинул голову и принялся мерно двигаться. Но даже в тот момент, когда, ощутив мощный напор, возлюбленная изумленно вскрикнула, пальцы продолжали судорожно сжимать плечи, а в голосе слышался страх.

Элайджа открыл глаза.

— Джемма…

— Я боюсь за тебя, — выдохнула она. На носу и в волосах сияли капли дождя, и прекраснее ее не было никого в целом свете. Останавливаться отчаянно не хотелось, и, чтобы убедиться в собственной безоговорочной власти, он продвинулся вперед еще немного.

Джемма тут же глубоко вздохнула и крепче вцепилась в плечи мужа.

— Я весь покрылся потом, — признался Элайджа и замер.

— Это плохо? — Ее глаза снова округлились.

— Нет! Как раз очень хорошо. Помнишь, я говорил, что регулярная нагрузка помогает сердцу?

— Да, но это не…

— Именно то, что требуется. Если сейчас меня остановить, то организм испытает шок.

Джемма нахмурилась.

— Сердце работает ровно, — заверил ее Элайджа. — Вот, попробуй сама.

Маленькие ладошки прижались к его груди.

— Ничего не чувствую! — в ужасе воскликнула она.

Элайджа с сожалением покачал головой, освободился, встал и снял рубашку. Джемме определенно нравилось на него смотреть: глаза потемнели, а в глубине зрачков вспыхнули искры. Элайджа быстро вернулся в ее горячие объятия.

— Ну вот, теперь ничто не помешает тебе следить за моим сердцем, — с улыбкой заявил он.

Джемма легонько шлепнула его по плечу.

— Может быть, ты не заметил: мы на улице, да вдобавок на чужой территории. Что, если появится кто-нибудь из «монахов»?

— В дождь? — насмешливо фыркнул Элайджа. — В такую погоду все сидят возле огня и с удовольствием потягивают пунш. И «монахи» тоже наверняка этим занимаются. Садоводство, во всяком случае, их не интересует.

— Можно подумать, тебе это известно! — Однако короткая перепалка пошла ей на пользу: бледная испуганная незнакомка исчезла, а ее место заняла настоящая, упрямая и своевольная герцогиня Бомон.

— Итак, теперь, когда ты отвечаешь за контроль над моим сердцем, ничего плохого не случится.

— Почему ты так решил?

— Пока оно работает в полную силу, обмороков не бывает. Нагрузка диктует ровный ритм. А вот когда я отдыхаю или пытаюсь переубедить Стиблстича, порой случаются досадные перебои.

Джемма взволнованно схватила его за руку.

— О Боже! Но ведь сейчас ты отдыхаешь!

— Верно, — с готовностью согласился Элайджа. — Думаю, будет полезнее вернуться к физической активности.

Джемма собралась что-то возразить, и он поспешил нырнуть в уютную колыбель ее бедер.

И все же без протестов не обошлось. За те две минуты, которые понадобились, чтобы раздеться, к жене вернулась способность соображать.

— Нельзя этого делать! Мы же на улице.

— Не шуми, — перебил Элайджа. Один лишь взгляд на любимую мгновенно превратил учтивого джентльмена в дикого варвара. — Я хочу тебя, и этим все сказано.

Дождь невозмутимо выстукивал гипнотически ровный ритм. Хрустальная капля упала на белоснежную грудь Джеммы и заблестела подобно бриллианту.

Элайджа слизал крошечную лужицу, а потом легонько прикусил нежную кожу. Совсем забыв, что находится на улице, Джемма громко вскрикнула от неожиданности и остроты ощущения. Элайджа тут же нежно ее приласкал.

Судя по всему, любовь на свежем воздухе, в заросшем саду, доставляла герцогине удовольствие.

Наконец, почувствовав, что любимая готова к решающему шагу, он встал на колени и мощным движением проник в горячую глубину. Джемма мгновенно взлетела на вершину блаженства и едва не увлекла его следом.

Впрочем, не прошло и минуты, как она, еще не успев вернуться к действительности, принялась заботливо ощупывать грудь мужа в поисках сердца. Элайджа не остановился: сейчас он существовал ради выполнения одной-единственной миссии.

— Где оно, где? — тревожно повторяла Джемма, хлопая по правой стороне груди.

— Не там ищешь, — выдохнул Элайджа.

Заботливая супруга не унималась, так что пришлось поймать ее ладошку и самому положить на сердце. Оно стучало с отчаянной силой, но безукоризненно ровно, и каждый удар отдавался в ушах.