– Ладно, иди, мешаешь разговору!
– прикрикнул Тузин и опять перевел суровый, горящий гневом взгляд на Игната.
– Не пори горячку-то, папаша. Сын твой тут ни при чем. Сын твой' - распрекрасный парень, по духу большевик, а по характеру - герой.

– Да ведь и я не лыком шит, - парировал Игнат.- Я тоже - старый скобелевский солдат, крест Георгиевский за храбрость и за взятие Геоктепинской крепости имею.

– Вот это да!
– воскликнул удивленно Тузин.
– Да как же ты, скобелевский солдат, решился с попом бучу на комиссаров поднимать?!

– Да он ничего. Он только петушится, - снова начал защищать отца Павел.
– Вообще-то, конечно, он больше к эсерам жмется. Брат мой, Васька-Макака, служащий..

– Замолкни, стерва!
– закричал Игнат.
– Придешь домой, я тебя вот этим всего извалтузю!
– Игнат потряс костылем.

– Стыдно должно быть тебе, папаша, имея такого сына, к буржуазной контре липнуть, - немного мягче заговорил Тузин.
– Арестовал бы я тебя за твое выступление, но только ради твоего сына, славного бойца Красной гвардии, прощаю. Подумай, гражданин Макаров, пока не поздно, с кем тебе доживать - с контрой или революцией... Ладно, прощевай пока.
– Тузин пришпорил коня и выехал на дорогу. Отряд красногвардейцев последовал за ним, провожаемый криками и свистом жителей слободки...

После полудня заседал Совнарком. Тузин сидел слева от Печатникова, заметно нервничая. На худом лице комиссара выступали бисеринки пота, глаза щурились. Печатников недовольно сказал:

– Почему в моем кабинете присутствуют посторонние? Я жду, когда удалятся Житников, Батминов, Молибожко, Лесовский и прочие большевики, не входящие в состав Совнаркома.

– А мы ждем, когда удалятся незаконно введенные в состав Совнаркома Доррер, Фунтиков и Дохов, - столь же недовольно заявил Тузин.

– Этого вы не дождетесь. Названные вами граждане избраны в Совнарком чрезвычайным съездом, когда вы терпели поражение под Бухарой, не в силах оказать помощь комиссару Колесову.

– Это вы, Печатников, виноваты в нашем поражении.
– Тузин встал из-за стола.
– Вы и ваши приспешники сделали все, чтобы задержать отправку красногвардейцев на Бухарский фронт! Вы, пользуясь моим отсутствием, протащили в Совет представителей буржуазии. Ныне присутствующая на нашем заседании фракция большевиков выносит решение распустить контрреволюционный состав Совнаркома.

– Мы решительно не согласны!
– Печатников огляделся, ища поддержки.

– Это произвол, граждане большевики, - поддержал бывшего председателя Совнаркома Алексей Доррер.
– Как юрист, я заявляю вполне авторитетно, что ни в одном уложении...

– Погоди, Алексей, брось ты со своими уложениями!
– вмешался в спор Фунтиков.
– Надо судить по существу.
– Встав, он поправил галстук, черные казацкие усы с загнутыми кончиками.
– Давайте разберемся по существу. В Асхабаде всего два процента рабочих, остальное население относится к мелкой буржуазии. Позволительно спросить вас, граждане Житников и Тузин, на каком основании должны иметь большинство мест в Совнаркоме большевики?
– Фунтиков пренебрежительно усмехнулся и, садясь, попросил: - Объясните нам.

– Власть принадлежит диктатуре пролетариата!
– недовольно отозвался Тузин.
– Чего тут еще выяснять!

– Не горячитесь, Борис Ильич, я объясню эсеру Фунтикову, почему большевиков должно быть больше в областном Совнаркоме, - сказал Житников - Потому, гражданин Фунтиков, что областной Совнарком-это не только Асхабад. Это рабочий класс Красноводска, Казанджика, Кизыл-Арвата, Мерва, Байрам-Али, Чарджуя... Это все сельское бедняцкое население Закаспия. Если мы начнем сейчас высчитывать в процентах, то ваша буржуазия потерпит сокрушительный крах...

– Ладно, Яков Ефимыч, поговорим в другом месте.

Фунтиков хлопнул ладонью по столу и первым вышел из кабинета. За ним удалились Печатников и Доррер.

– Немедленно надо укрепляться, - сказал Житников.
– С двумя ротами, и обе неукомплектованы, мы не сможем защититься от этой сволочной контры... А она поднимает голову. Борис Ильич, представьте на утверждение ведомость о выделении средств для вновь создающейся Красной Армии. Не забудьте о Красноводске и Форт-Александровске. Вот, полюбуйтесь, - Яков Ефимыч пододвинул к Тузину раскрытую папку с письмами и заявлениями.
– Этот Печатников не только тебя волынил, не давал денег на выезд, - он тут заморозил больше десятка заявлений от командиров рот.

– Яков Ефимыч, ты не забудь и о нашей совнаркомовской роте, - подсказал Батминов.
– Ее надо довести хотя бы до полтораста штыков и организовать постоянную охрану Совнаркома.

– Этим тоже займется Тузин, - сказал Житников.
– Но, вообще, военными делами до очередного съезда и после него предлагаю заняться Молибожко.

– Но надо же поехать, посмотреть, что мы имеем на сегодняшний день и час!
– Молибожко по-юношески удивленно округлил глаза и пожал плечами.
– Мы возлагали надежду на туркменский красногвардейский отряд Овезберды Кулиева, но что сейчас делается у него, одному аллаху известно!