– Замолчи, сука!
– Макака бросился с кулаками на брата.
– Выкормыш большевистский, я тебе вправлю мозги!

– А ну-ка, отойди!
– заступился Игнат.
– Поздно надумал вправлять мозги - раньше надо было, когда только к запрещенным книжкам твоих братьев потянуло.

– Не поздно и сейчас.
– Макака оттолкнул отца.
– Правильно ты говоришь - книжками они оба и свихнули себе головы. А ну!
– Макака кинулся к этажерке, схватил несколько тоненьких зачитанных брошюр и разодрал их на части.

– Ах ты, падла!
– взревел Ермолай и, сбив с ног брата, схватил его за горло.
– Ты на кого руку поднял?! На марксистскую науку! Да я тебя, фунтиковского холуя-прихлебалу...

Макака захрипел, и Ермолай испуганно расслабил пальцы:

– За книги ты мне ответишь, сволочь! Погоди, придет Лесовский, мы тебя...

– Молчать!
– закричал Игнат, подбирая разорванные брошюры.
– Ни книжек этих, ни самого Лесовского больше в моем доме не будет. А ежели вы еще раз бучу устроите, то и вас обоих выгоню!

Братья замолчали, успокоились немного и разошлись по своим комнатам...

Несколько дней Игнат хмурился, глаз не поднимал - ждал Лесовского. Вот и он вернулся из поездки.

– Здорово, дядя Игнат, ты чего насупленный, или что-то случилось? Плюнь на все - дела поправляются... Ездили на Кавказ с Житниковым. хлеба достали - на месяц, а то и больше, на всю область хватит.

– Ты вот что, Николай, давай порешим без скандала. Ты, значит, собирай свои вещички, да отправляйся на другую квартиру. Тут у нас семейный совет был... Ермолая женить решили, а жить ему с молодухой негде,

– соврал Игнат.
– Если можешь, то сейчас и съезжай. Снесу тебе чемоданишко до вокзала, а там фаэтон наймешь.

– Спасибо, дядя Игнат, я как-нибудь сам справлюсь.

– Лесовский, хмыкая, принялся собирать свое нехитрое имущество.

– Заодно не забудь уплатить, за два месяца ты задолжал.

– Вот, возьми, - Лесовский положил деньги на стол, поднял чемодан и вышел из дома.

Миновав слободскую улицу, он пересек железную дорогу и остановился на привокзальной площади, не зная куда идти. «Может, опять в «Северные номера»? Вспомнив пьяных ухажеров, кающихся проституток, скандалы беспрестанные, отказался от этой мысли. Время, однако, торопило и Лесовский прямо с чемоданом пришел в Совнарком и занялся делами. Только начал читать прошение казанджикской сельской общины о беспорядках на источнике Иджири, тут вошел Борис Тузин.

– Ты чего это с чемоданом явился?

– С хозяином не поладил. Квартиру надо искать.

– Могу помочь. Есть пустая комнатенка в конце Невтоновской, у бабки одной. Когда из Кушки приехал, я у нее квартировал. Зотов живет по соседству с ней. Он меня и пристроил. Берет недорого. Если не против, поедем к ней.

Выбора не было - Лесовский согласился. Хозяйке новый квартирант понравился. Знакомясь, назвала себя по имени.

– Степанидой меня зовут-то, если захочешь обратиться.

– А меня Николаем.
– Лесовский подал руку, оглядел комнату и опять уехал в Совнарком.

Только к вечеру вернулся. Перед сном сидел во дворе, привыкал к новой обстановке. Совсем рядом были горы и веяло с них сырым ветерком. Снег в горах таял, приближалась весна.

На другой вечер в гости к Лесовскому заглянул Зотов. Засыпал самокрутку махоркой, задымил на весь двор.

– Ну вот теперь и познакомимся поближе, - вымолвил довольно.
– А то я только и вижу тебя на собраниях, да заметки твои о землепользовании читаю, когда верстаю газету. Читаю и думаю: до чего ж будет трудно повернуть сознание дехкан к общественному землепользованию. Ведь всю жизнь хоть русский, хоть туркменский мужик мечтал о своем клочке земли. И вот, на тебе, зовут его обрабатывать землю сообща! Боюсь, заартачатся дехкане, ей-богу!

– А ты не бойся, Иван Романыч. Дехкане они издавна привыкли к общественному труду - каждый год на хошарные работы выходят. Беда лишь в том. что выгода от хошарных работ в карман баев да ханов сыплется. А если дехкане начнут сообща обрабатывать землю, а полученную выгоду делить между собой поровну?!

– Ну, разве что так, - согласился Зотов и, притушив самокрутку, позвал: - Пойдем-ка к нам, на хошарный ужин. У меня десятеро хошарников, один одного меньше. Пойдем, познакомишься с моей семейкой, а то неловко - живем рядом.

– Да неудобно...

– Эка, нашел неудобства!
– засмеялся Зотов и потянул соседа за руку...

Недели через две Колесов объявил войну эмиру Бухарскому, бросив клич только что созданным красногвардейским отрядам - «Всем на Бухарский фронт!» Вновь пошли военные эшелоны - из Кушки, Мерва, Чарджуя, Красноводска. Но асхабадскую Красную гвардию придержал новый председатель Совнаркома, левый эсер Печатников. Слух прошел, будто бы денег в казне мало, хлеб не на что закупать, а тут иди защищать каких-то джадидов. Пашка Макаров, в ожидании пока решится вопрос об отправке отряда, несколько ночей спал дома.