– Ты разговаривал с начальником гарнизона?
– спросил Полторацкий.

– Да. разговаривал. Белов предлагает немедленно начать мобилизацию.

Поздно вечером Полторацкий выехал в Закаспии. Поезд мчался, вспарывая плотную духоту наступающей июльской ночи. В купе с Полторацким еще трое - сотрудник «Советского Туркестана» Самойленко и представители от профсоюзов - Рапопорт и Белицкий. Остальные члены вновь образованного Военно-политического штаба избраны заочно - они на своих местах: Феоктистов в Чарджуе, Панасюк в Байрам-Али, Алексовский в Мерве, Бухаренко в Кизыл-Арвате, Быков в Кязанджике... Военно-политическому штабу именем Турке станской республики вверяется контроль над всеми военными и политическими действиями и ликвидация асхабадского контрреволюционного выступления.

– Давайте, товарищи, подсаживайтесь ближе.
– Полторацкий бросил взгляд на помощников.
– Надо разработать четкий план укрепления Советской власти повсеместно... в Самарканде, Кагане, Чарджуе... Надо созывать в отряды всю Красную гвардию - главное для нас - защита революции. Вам же, товарищи, хочу еще раз напомнить - действовать во всех случаях, ни на йоту не отклоняясь от обращения Туркестанского ЦК и правительства. Помните, что контрреволюционеры взяли на вооружение самую изощренную ложь. Стачечный комитет Асхабада в расчете на то, что заведет рабочий класс и крестьянство в заблуждение, выдвинул лозунг: «Даешь Советскую власть без красных комиссаров», дескать, одни они всему виной - и голоду, и холоду. Это гнусная ложь и, прикрываясь ею, недобитые капиталисты, кулаки и буржуа всех мастей пытаются восстановить старые порядки. Но мы сильны и неодиноки. С нами вся Советская Россия... Петроград, Москва... С нами Ленин...

Перед выездом Полторацкого Колесов отправил радиограмму в Москву, Ленину: «Туркестанская республика во вражеских тисках. Фронты - Оренбург-Асхабад-Верный. Атмосфера накалена. Рабочие массы спровоцированы, антисоветское движение растет. Часами опереться не на кого, армия без снарядов, оружия, деморализована, денег нет. Положение катастрофическое. В Асхабаде восстание приняло грандиозные размеры: захвачены военные склады, правительственные учреждения... В момент смертельной опасности жаждем слышать ваш голос. Ждем поддержки деньгами, снарядами, оружием и войсками...»

Утром на перроне в Самарканде, вечером в Кагане Полторацкий, выступая на коротких митингах, бросил клич - «Все на разгром закаспийской контрреволюции!» В Чарджуе ташкентского комиссара встречали члены местного Совдепа во главе с председателем Феоктистовым. Гибкий, стройный молодой человек, в военной форме приехал к вокзалу с красногвардейским отрядом. Полторацкий, выйдя из вагона, подал ему руку.

– Что нового? Как дела в Чарджуе, в Мерве? Есть ли связь с Асхабадом?

– Мятеж, Павел Герасимович, иначе не назовешь. Власть в Асхабаде свергнута, Фролов погиб. Весь Совнарком арестован! Только что получена телеграмма от Колесова, на ваше имя. Вот, возьмите.
– Феоктистов подал депешу.

Полторацкий прочитал: «Сообщаю подлинный текст телеграммы В. И. Ленина... Принимаем все возможные меры, чтобы помочь вам. Посылаем полк. Против чехо-словаков принимаем энергичные меры и не сомневаемся, что раздавим их. Не предавайтесь отчаянию, старайтесь изо всех сил связаться постоянной и прочной связью с Красноводском и Баку...»

– Красноводск в руках эсеров, - сказал Феоктистов.
– Связь с Баку прервана.

– К сожалению, это так, - Полторацкий задумался.
– Выход один - надо вступить в переговоры с эсерами Асхабада.

– Бесполезно, Павел Герасимович, - Феоктистов насупился и опустил глаза.
– Я пробовал связаться с ними. Их предводитель начал мне диктовать условия, пришлось от разговора с ним отказаться.

– И все-таки пока это единственный выход.
– Полторацкий направился на привокзальную площадь, увлекая за собой Феоктистова и всех, кто был рядом с ним.

Не прошло и десяти минут, как вся привокзальная площадь заполнилась горожанами - железнодорожниками, красногвардейцами и красноармейцами, матросами Амударьинской флотилии. Полторацкий и Феоктистов с несколькими совдеповцами поднялись на высокое крыльцо вокзала.

– Открывай митинг, дорога каждая минута, - подсказал председателю Совдепа Полторацкий.

Феоктистов расправил складки под ремнем гимнастерки, взял у стоявшего рядом совдеповца белый металлический рупор, объявил о приезде чрезвычайной делегации и предоставил слово Полторацкому.

– Рупор вот возьмите, слышнее будет.

– Ничего, обойдусь без рупора.
– Полторацкий сделал шаг вперед, остановившись на краю крыльца.
– Товарищи! Контрреволюционное движение в Асхабаде определилось! Враги революции, опираясь на несознательные элементы из среды рабочего класса и населения, подняли свое знамя, написав на нем: «Долой рабочую власть - да здравствует диктатура буржуазии!». Но единственный клич всех сознательных пролетариев сейчас один: «Социалистическое отечество в опасности!» Банда татариновых, фунтиковых, доховых должна быть сметена! Наши товарищи в Ташкенте, Самарканде, Кагане на митингах постановили: «Умереть, но не сдать своих позиций...» Дело за вами! Контрреволюция подняла свой меч против рабочих и - от меча она падет!..

Полторацкого сменил Феоктистов:

– Товарищи, чарджуйский Совет со всеми демократическими организациями окажет в любую минуту энергичную поддержку, как моральную, так и вооруженную, краевой власти в ликвидации стачечного комитета, освободить теперь же всех арестованных членов исполкома и членов всех комиссариатов и лиц из Красной Армии, а также прекратить разоружение красных рот! Чарджуйский Совет обращается к асхабадскому пролетариату с революционным голосом чарджуйских рабочих, облагоразумиться, пока не поздно, и сойти с того скользкого пути, на который стал стачечный комитет...