— Надеюсь, хоть это подойдет, — проворчал Бубба, взяв у меня видеокассету. — Не могу сказать, что мой бизнес особо процветает с тех пор, как я связался с рекламой.

— У меня два ролика на одной кассете, — сообщил я. — Какой-нибудь, да попадет в точку. Скоро здесь будет не протолкнуться от посетителей.

Должен признаться, я надеялся, что ему больше понравится первый ролик, поскольку сам написал сценарий и снимал тоже сам. Конечно, это не «Касабланка», но я гордился своим первым детищем. Эрл позволил, потому что пленки у него горы и стоит она сущие пустяки.

Похоже, дела у Буббы и впрямь шли не так чтобы. В зале сидело всего четверо посетителей, да и то двое ничего не заказали, кроме пива. Бубба вставил кассету в видик, и большой телеэкран на дальней стене переключился с ток-шоу на логотип студии. Шикарные часы начали обратный отсчет.

— Вот увидите: забойный ролик, — шепнул я. Бубба что-то буркнул. Один из ковбоев у стойки бара точно влюбился в ролик с первого же кадра. Заржал на весь зал.

— Что это за дьявольщина? — возопил Бубба.

— Корова, — пояснил я.

Черт, нужно было взять свинью. Свинина. Любое белое мясо. Свинья. Как же я не догадался?

— Проклятая корова пялится прямо в камеру, — рявкнул Бубба. — И все время жует!

— Взгляните на эти огромные карие глаза! — воскликнула женщина, отталкивая тарелку с жареными ребрышками. — Представить немыслимо, как можно хладнокровно есть существо с такими глазами!

— А что там намотано на шею этой скотины? — поинтересовался Бубба.

— Нагрудник, — пояснил я. — Видите ли, основная идея в том, что корова наслаждается классным обедом.

— Похоже, она просто жует жвачку. В жизни не встречал коровы-каннибала, — проворчал Бубба. — А этот нагрудник — ну в точности скатерть!

И как он угадал?

— Слушайте! — потребовал я. — Не пропустите саундтрек!

— Это что еще?

— Звуковое сопровождение. Такой технический термин у нас на телевидении.

— Я не об этом. Что там за шум?

— Корова чавкает. Говорю же, вкусная жрачка, и все такое.

— А я думал, кто-то рыгает. Не совсем тот имидж, какого я добивался. Все же у меня ресторан.

Лично мне казалось, что лучше не снимешь. Один раз чавканье почти совпало с кадром, на котором корова облизнула собственный нос.

Зато конец был моим piece de la resistance [2] моим grand finale [3] . Я снял стадо коров, идущих по пастбищу на закате. На фоне заходящего солнца плыли огромные буквы:

А голос за кадром вещал моим глубоким баритоном.

— У Буббы. Именно там вы встретите лучших в мире коров. Концовка была просто гениальной, но они так хохотали, что, скорее всего, не сумели оценить ее по достоинству. Только Бубба почему-то оставался хмурым и, нажав кнопку «пауза» на пульте, сокрушенно покачал головой.

— Просто глазам не верю! — высказался он.

— Уж это точно. Не тот товар, что выдают местные студии, верно? — гордо объявил я. — Такое качество можно требовать только от первоклассных нью-йоркских групп, с бюджетом до небес и обратно!

— Ну и дерьмо! — сплюнул Бубба. — Омерзительно!

— Да, нужно было снимать свинью, — пробормотал я.

— Посмотрим, что там еще у тебя.

Эрл снимал второй ролик прямо в зале ресторанчика, где я сейчас стоял. Тоска смертная! Всего лишь целая кодла, рассевшаяся за столиками. Пьют, едят, скармливают медяки музыкальному автомату, словом все, как обычно. Но Буббе почему-то понравилось.

— Вот это то, что надо, — одобрил он. — Народ по локоть в жиру и соусе для барбекю. И вывеска как на ладони. Передай Эрлу, что этот годится.

Я совсем повесил нос и молча побрел к грузовику. Старуха все еще раскачивалась в кресле. Она поманила меня, и я от нечего делать подошел.

— Почему это, парень, стоит тебе зайти к Буббе, ты тут же выскакиваешь обратно, как ошпаренный? Никогда не остаешься перекусить. Наверное, по-быстрому опрокидываешь пивка?

— Да нет, ничего такого, — засмеялся я. — Продаю время на телевидении.

— Продаешь время? Что за вздор!

Пекановая скорлупа была разбросана по всему крыльцу.

— Вы, возможно, видели меня по телевизору.

— У меня ничего такого нет. И не будет. Если чему-то суждено случиться, я и без того узнаю. У меня, видишь ли, дар!

Глаза у старухи были ужасно темные. И чем-то напоминали коровьи зенки. Мне стало как-то не по себе.

— Я… что же, пожалуй, мне пора.

— Погоди, — резко приказала она, сунув руку в карман передника. Я оцепенел. Но она преспокойно вручила мне что-то твердое. Я было подумал, что это пекан, но приглядевшись, увидел маленькую керамическую свинку размером с карамельку.