Пришлось попросить астрономов показать мне свои навороченные телескопы, и неплохо поразвлекся, хотя снять ничего не сумел. Звезды все выглядят на одно лицо, если не считать Сатурна. Это что-то! Жаль, что у других планет нет таких колечек!

Наконец настало время затмения. На краешек Луны наползала чернота. Сначала медленно, потом чуть быстрее. Честное слово, не по себе становится, когда видишь, как стирают Луну. Я наснимал пленки на целый специальный выпуск.

Уже к началу десятого Луна почти исчезла, зато звезд высыпала тьма-тьмущая. Астрономы нацелили телескопы на то место, где, по их вычислениям, должна была появиться комета. Кто-то начал отсчет:

— Пять… четыре… три… два… один…

И тут раздались восторженные вопли. Я ни черта не видел, поэтому подбежал к «футболу» и включил прожектора. Ослепительное сияние залило все поле.

— Я ослеп! — взвыл кто-то, сбив телескоп.

— Ничего не вижу! — вторил другой.

Люди спотыкались, падали, натыкались друг на друга: треножники с грохотом валились на землю. Я благоразумно стоял спиной к «футболу» и поэтому все прекрасно различал. Но такого… такого мне еще не приходилось наблюдать. Гигантский диск в форме блюдца медленно опускался на самую середину поля. Вот он, мой счастливый шанс!

Я схватил микрофон и ринулся к космическому кораблю.

— Снимай, Стен! Запускай камеру! — завопил я на бегу.

— Я ни черта не вижу, чтобы снимать, — возразил он. Я добрался до корабля как раз в тот момент, когда дверца скользнула в сторону и в проеме появилась свинья. Ну… если быть точным, не совсем свинья, но выглядела в точности как хрюшка в комбинезоне, зато шагала на задних ногах, а такого за свинками я до сих пор не замечал. Свинья-пришелец узрела меня и хрюкнула так громко, что даже сквозь шлем было слышно. Я, как всякий воспитанный человек, протянул руку, и моя ладонь тут же прилипла к чему-то твердому и липкому.

Едва наши руки соприкоснулись, как у меня в ушах тоненько зазвенело, совсем как радио, настроенное на неработающую станцию. Но уже через секунду все стихло, и в голове зазвучал странный квакающий голос, словно инопланетянин передавал мне свои мысли или что-то подобное.

— Мы прибыли, чтобы исцелить тебя, — объявил он. Он говорил так неразборчиво, что я так и не понял, то ли «исцелить», то ли «испепелить». Но предпочел надеяться на лучшее.

Пришелец отнял руку, оставив в моей ладони липкий ком. Наверняка подарил мне что-то. Не желая оставаться в долгу, я выудил из кармана керамическую свинку и вручил ему. Похоже, это не понравилось пришельцу, который сильно возбудился и поднял вверх мой сувенирчик, чтобы двое его товарищей могли получше его рассмотреть. Потом пришелец отшвырнул свинку, поднялся на корабль и без звука отчалил. Вся эта история заняла не больше тридцати секунд.

— Успел, Сэм? — окликнул я.

— Ты о чем? Я так ничего и не увидел.

Любители-астрономы превратились в незрячую неуправляемую толпу. Не желали ничего слушать ни о каких пришельцах и при мысли о том, что из-за паршивого «футбола» профукали счастье всей своей жизни, готовы были меня прикончить. Воображаемые инопланетяне прилетают и улетают каждый день, а вот комета не посетит Землю еще миллион лет. В нас стали швыряться комьями грязи и в конце концов прогнали с поля.

Выбравшись на шоссе, я позвонил Эрлу по сотовому.

— Приезжай на студию. У меня обалденная запись. Тебе во сне не снилось!

— Только не говори, что ради великого события к нам явились сразу Джимми Хоффа, Амелия Эрхарт и судья Крейтер [4] .

— Кое-кто получше. Я заснял приземление летающего блюдца. И даже пожал руку пришельцу.

— Сэм, скажи честно, это кто-нибудь видел, кроме тебя?

— Боюсь, что нет. Смягчающие обстоятельства, видишь ли…

— У тебя всегда находятся смягчающие обстоятельства.

— Но зато у меня есть запись. Встречаемся на студии. Это отпад. Мы прославимся на весь мир.

— Не стоило мне слушать твою матушку, — вздохнул Эрл. — Я приеду, но особой надежды не питаю.

— Ты не пожалеешь, — уверил я, но Эрл уже отключился.

Мы прибыли на студию одновременно. Я вбежал в аппаратную и сунул кассету в плеер.

— Ужасно темно, — заметил Эрл.

— Это интервью, которые я взял до того, как приземлилось блюдце, — пояснил я.

— Вот! Эта белая штука и есть блюдце? — вмешался Стен.

— Это моя улыбка, — обиделся я. — Лунный свет отражается от моих зубов.

— Что же, по крайней мере, ты успел потолковать с дочкой мэра. — обрадовался Эрл. — Хоть ее и не видно, зато слышно. Вот ее старик обрадуется!

Я прокрутил ленту вперед и нажал на кнопку «пуск».

— Вот. Сейчас начнется.

По экрану пробежали полосы. Замелькали «снежинки», статические разряды, и вновь появилась картинка.

— Это корова, — сообщил Стен.

— Корова, обмотанная скатертью, — простонал Эрл. — И ради этого ты вытащил меня из постели?