Но я им покажу. Всем покажу!

На телестудии время летит быстро. Не успел я опомниться, как шестичасовые новости подошли к концу. И поскольку собрания городского совета сегодня не предвиделось, я стал собирать шмотки, чтобы отправиться домой. Но, по правде говоря, не слишком торопился. Я живу в трейлере за домом дядюшки. Довольно уютно, хотя немного тесновато.

Поэтому, когда появился Эрл, я спокойно наблюдал, как Сара заряжает в камеру эпизод девятый фильма «Моя мать — автомобиль». Эрл казался взволнованным.

— Очень не хочется просить тебя, Сэм, — начал он, — но не мог бы ты сделать вечером внестудийную передачу?

Не мог бы я?!

Умереть — не встать!

— Еще бы!

— Сегодня вечером, в семь минут десятого, ожидается лунное затмение. Целая орава астрономов-любителей едет в аэропорт, чтобы наблюдать его. Поезжай, сними репортаж и привези обратно. Сара смонтирует его и покажет в одиннадцатичасовых новостях. Ну как, справишься?

— Легко, — заверил я. — Может, стоит добежать до библиотеки и посмотреть, что у них есть о затмениях.

— Ни к чему, Сэм. Мы имеем дело не с настоящими учеными, а с обычными людьми, которым нравится глазеть на звезды. Луна заходит в тень Земли. Не такое уж важное событие, если не считать специалистов.

— Ив чем тут гвоздь?

— Гвоздь?

— В каждой программе есть «гвоздь». Ну знаешь, что-то особенное, чем можно привлечь зрителей.

— Не такая уж это важная программа, Сэм. Весь округ к этому времени уже уляжется в постель. Но кое-что все-таки имеется. Комета. Одна из тех комет, которые подходят к Земле каждый миллион лет или около того. Может, тебе удастся уговорить дочь мэра, чтобы объяснила, откуда узнали, что Земля притянула комету так давно, ведь тогда некому было все это увидеть.

— Угу. Отпадная идея! И гвоздь — ничего. Я и сам всегда гадал, как это им все известно.

— Стен управится с камерой и звуком. Я уже вызвал его.

— Пойду приготовлю фургон.

Это не фургон, а игрушка. И оборудован по последнему слову науки. Сверкающий новый «додж», набитый кучей всяких прибамбасов.

— Через мой труп, — возразил Эрл. — Бери «футбол».

— Только не «футбол».

— Именно «футбол».

Если уж Эрл что решил, его с пути не свернешь. Да, неудача… но не все еще потеряно. Наконец-то мне дали самостоятельное задание. Внестудийная передача!

Эрл отправился домой, а я пошел готовить «футбол», старую грузовую платформу, с огромной трансляционной кабиной в виде футбольного мяча, оснащенной прожекторами в количестве, достаточном, чтобы ослепить полгорода. Жители Флориды с почтением относятся к футболу, даже если речь идет о соревнованиях старшеклассников.

Я приволок камеру и захватил побольше пленки. Пленки у нас навалом. Мы просто снимаем новый материал на старом, так что запасы не переводятся.

Но вот со Стеном вышла неувязка. Его привезла жена и, похоже, отыскала прямо в баре. Пришлось немало потрудиться, чтобы запихать его в «футбол». Совсем обессилев, я сел за руль, а Стен захрапел раньше, чем я выехал с парковки.

Аэропорт, собственно говоря, представлял собой полоску травы и единственный ангар в окрестностях города. Там обычно простаивало с полдюжины спортивных самолетов, половина из которых постоянно нуждалась в ремонте. Кто-то на въезде заставил меня выключить прожекторы. Я встал на краю поля.

Когда глаза немного привыкли к темноте, я сумел разглядеть «звездочетов». Собралась довольно-таки приличная толпа, вооруженная телескопами. Я подошел поближе, пока Стен возился с оборудованием.

В жизни не видел такого разнообразия телескопов и шикарных биноклей. Все таинственно перешептывались, что показалось мне довольно странным.

За пределами поля было темно, даже при том, что наступило полнолуние. Местность была ровной, как стол, и на мили вокруг не виднелось ни единого деревца. Кто-то сказал, что можно увидеть куда больше, если Луна не вышла, поэтому все и собрались здесь, полюбоваться на комету во время затмения.

Комету кликали как-то не по-нашему, так сложно, что у меня язык заплетался каждый раз, когда я пробовал произнести название. Оказалось, что ее поименовали в честь трех астрономов-любителей, которые и обнаружили эту штуку. Еще один неожиданный гвоздь, вернее, полугвоздь, но все же! Я тут же бросился расспрашивать здешних чудиков, уж не открыли и они кометы или планеты, или чего-то в этом роде. Облом — никому из них не выпало такого счастья. Я был разочарован. Жаль, конечно. Представляю, каким клевым было бы вступление!

Стен наконец умудрился установить оборудование по всем правилам, и я взял несколько интервью под Луной, правда, весьма сомнительного качества, поскольку освещение было совсем никудышным. Дочь мэра, пацанка лет пятнадцати, объяснила, как определялся возраст кометы. Для такой малышки она употребляла слишком много ученых слов, и я по большей части только кивал с умным видом, хотя ни фига не понимал. Насколько мне удалось сообразить, они всего-навсего предполагали… черт, да я делаю то же самое каждый раз, когда ставлю на лошадей в Тампа Даунс, и сами понимаете, сколько с этого поимел!