Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

156. Сон русского на чужбине [165]

Отечества и дым

нам сладок и приятен!

Державин
Свеча, чуть теплясь, догорала, Камин, дымяся, погасал; Мечта мне что-то напевала, И сон меня околдовал… Уснул — и вижу я долины В наряде праздничном весны И деревенские картины Заветной русской стороны!.. Играет рог, звенят цевницы, И гонят парни и девицы Свои стада на влажный луг. Уж веял, веял теплый дух Весенней жизни и свободы От долгой и крутой зимы. И рвутся из своей тюрьмы И хлещут с гор кипучи воды. Пловцов брадатых на стругах Несется с гулом отклик долгий; И широко гуляет Волга В заповедных своих лугах… Поляны муравы одели, И, вместо пальм и пышных роз, Густые молодеют ели, И льётся запах от берез!.. И мчится тройка удалая В Казань дорогой столбовой, И колокольчик — дар Валдая — Гудит, качаясь под дугой… Младой ямщик бежит с полночи: Ему сгрустнулося в тиши, И он запел про ясны очи, Про очи девицы-души: «Ах, очи, очи голубые! Вы иссушили молодца! Зачем, о люди, люди злые, Зачем разрознили сердца? Теперь я горький сиротина!» И вдруг махнул по всем по трем… Но я расстался с милым сном, И чужеземная картина Сияла пышно предо мной. Немецкий город… все красиво, Но я в раздумье молчаливо Вздохнул по стороне родной… <1825>

165

С небольшими сокращениями. Имеется вариант, ставший народной песней «Тройка» (1832). Тематически связано с песней Анордиста «Гремит звонок и тройка мчится…». Первую строку иногда поют так: «Вот мчится тройка почтовая…». Музыка Рупина, Направника.

НИКОЛАЙ ЯЗЫКОВ

(1803–1846)

157. «Кто за бокалом не поет…» [166]

Кто за бокалом не поет, Тому не полная отрада: Бог песен богу винограда Восторги новые дает. Слова святые: пей и пой! Необходимы для пирушки. Друзья! где арфа подле кружки, Там бога два и пир двойной! Так ночью краше небеса При ярком месяца сияньи; Так в миловидном одеяньи Очаровательней краса. Кто за бокалом не поет, Тому не полная отрада: Бог песен богу винограда Восторги новые дает! 1823

166

Музыка Наумана, Главача.

158. Элегия («Меня любовь преобразила…») [167]

Меня любовь преобразила; Я стал задумчив и уныл; Я ночи бледные светила, Я сумрак ночи полюбил. Когда веселая зарница Горит за дальнею горой, И пар густеет над водой. И смолкла вечера певица, По скату сонных берегов Брожу, тоскуя и мечтая, И жду, когда между кустов Мелькнет условленный покров Или тропинка потайная Зашепчет шорохом шагов. Гори, прелестное светило, Помедли, мрак, на лоне вод: Она придет, мой ангел милый, Любовь моя, — она придет! 1825

167

Музыка Даргомыжского.

159. Ночь [168]

Померкла неба синева, Безмолвны рощи и поляны; Там, под горой, едва-едва Бежит, журчит ручей стеклянный. Царица сна и темноты, Царица дивных сновидений! Как сладостно ласкаешь ты Уединенные мечты И негу вольных вдохновений! Он отдыхает, грешный свет: Главу страдальца утомило Однообразие сует, Страстей и чувственности милой. О ночь! пошли ему покой, Даруй виденья золотые, Да, улелеянный тобой Забудет он и шум дневной, И страхи, и надежды злые. Но ты лампады не туши, Не водворяй успокоенья Там, где поэт своей души Свершает стройные творенья; Пускай торжественный восход Великолепного светила Его бессонного найдет, И снова дум его полет Подымет божеская сила! 1827

168

Музыка Золотарева.

160. Элегия («Вы не сбылись, надежды милой…») [169]

Вы не сбылись, надежды милой Благословенные мечты! Моя краса, мое светило, Моя желанная, где ты? Давно ль очей твоих лазурных Я любовался тишиной, И волны дум крутых и бурных В душе смирялись молодой? Далеко ты, но терпеливо Моей покорствую судьбе; Во мне божественное живо Воспоминанье о тебе. Так пробужденье сохраняет Черты пленительного сна, Так землю блеском осыпает Небес красавица — луна. 1827(?)

169

Музыка Даргомыжского.

161. Песня («Когда умру, смиренно совершите…») [170]

Когда умру, смиренно совершите По мне обряд печальный и святой, И мне стихов надгробных не пишите, И мрамора не ставьте надо мной. Но здесь, друзья, где ныне сходка наша Беседует, разгульна и вольна; Где весела, как праздничная чаша, Душа кипит студенчески шумна, — Во славу мне вы чашу круговую Наполните блистательным вином, Торжественно пропойте песнь родную И пьянствуйте о имени моем. Все тлен и миг! Блажен, кому с друзьями Свою весну пропировать дано, Кто видит мир туманными глазами И любит жизнь за песни и вино!.. 1829

170

Фольклоризировалась в студенческой среде.

162. Пловец («Нелюдимо наше море…») [171]

Нелюдимо наше море, День и ночь шумит оно; В роковом его просторе Много бед погребено. Смело, братья! Ветром полный Парус мой направил я: Полетит на скользки волны Быстрокрылая ладья! Облака бегут над морем, Крепнет ветер, зыбь черней; Будет буря: мы поспорим И помужествуем с ней. Смело, братья! Туча грянет, Закипит громада вод, Выше вал сердитый встанет, Глубже бездна упадет! Там, за далью непогоды, Есть блаженная страна: Не темнеют неба своды, Не проходит тишина. Но туда выносят волны Только сильного душой!.. Смело, братья, бурей полный, Прям и крепок парус мой. 1829

171

Иногда под заглавием «Моряки». Музыка Вильбоа (дуэт), Направника (мужской хор). На мелодию Вильбоа исполнялись некоторые революционные песни 1860–1870-х годов. При пении 12-я строка — «И поборемся мы с ней». В последней строфе двустрочия меняются местами; конец изменен:

Нас туда выносят волны, Будем тверды мы душой.

163. А. Н. («Влюблен я, дева-красота!..») [172]

Влюблен я, дева-красота! В твой разговор живой и страстный, В твой голос ангельски-прекрасный, В твои румяные уста! Дай мне тобой налюбоваться, Твоих наслушаться речей, Упиться песнию твоей, Твоим дыханьем надышаться! 1829

172

Музыка Даргомыжского.