Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

АЛЕКСАНДР ПОЛЕЖАЕВ

(1805–1838)

180. «Зачем задумчивых очей…» [192]

Зачем задумчивых очей С меня, красавица, не сводишь? Зачем огнем твоих речей Тоску на душу мне наводишь? Не припадай ко мне на грудь В порывах милого забвенья — Ты ничего в меня вдохнуть Не можешь, кроме сожаленья! Меня не в силах воспалить Твои горячие лобзанья, Я не могу тебя любить — Не для меня очарованья! Я был любим, и сам любил — Увял на лоне сладострастья, И в хладном сердце схоронил Минуты горестного счастья; Я рано сорвал жизни цвет, Всё потерял, все отдал Хлое, — И прежних чувств, и прежних лет Не возвратит ничто земное! Еще мне милы красота И девы пламенные взоры, Но сердце мучит пустота, А совесть — мрачные укоры! Люби другого: быть твоим Я не могу, о друг мой милый!.. Ах, как ужасно быть живым, Полуразрушась над могилой! <1828>

192

Музыка Рупина («Каватина»), Сокальского.

181. Грусть [193]

На пиру у жизни шумной, В царстве юной красоты Рвал я с жадностью безумной Благовонные цветы. Много чувства, много жизни Я роскошно потерял И душевной укоризны, Может быть, не избежал. Отчего ж не с сожаленьем, Отчего — скажите мне, — Но с невольным восхищеньем Вспомнил я о старине? Отчего же локон черный, Этот локон смоляной, День и ночь, как дух упорный, Всё мелькает предо мной? Отчего, как в полдень ясный Голубые небеса, Мне таинственно прекрасны Эти черные глаза? Почему же голос сладкой, Этот голос неземной, Льется в душу мне украдкой Гармонической волной? Что тревожит дух унылый, Манит к счастию меня? Ах, не вспыхнет над могилой Искра прежнего огня! Отлетели заблуждений Невозвратные рои — И я мертв для наслаждений, И угас я для любви! Сердце ищет, сердце просит После бури уголка; Но мольбы его разносит Безотрадная тоска! 1834

193

Музыка Варламова.

182. Отчаяние [194]

Он ничего не потерял, кроме надежды.

А. Пушкин
О, дайте мне кинжал и яд, Мои друзья, мои злодеи! Я понял, понял жизни ад, Мне сердце высосали змеи!.. Смотрю на жизнь как на позор, — Пора расстаться с своенравной И произнесть ей приговор Последний, страшный и бесславный! Что в ней? Зачем я на земле Влачу убийственное бремя?.. Скорей во прах!.. В холодной мгле Покойно спит земное племя: Ничто печальной тишины Костей иссохших не тревожит, И череп мертвой головы Один лишь червь могильный гложет. Безумство, страсти и тоска, Любовь, отчаянье, надежды И всё, чем славились века, Чем жили гении, невежды, — Все праху, всё заплатит дань, До той поры, пока природа В слух уничтоженного рода Речет торжественно: «Восстань!» <1836>

194

Музыка Главача.

183. «У меня ль, молодца…» [195]

У меня ль, молодца, Ровно в двадцать лет Со бела лица Спал румяный цвет, Черный волос кольцом Не бежит с плеча, На ремне золотом Нет грозы-меча; За железным щитом Нет копья-огня, Под черкесским седлом Нет стрелы-коня; Нет перстней дорогих Подарить милой! Без невесты жених, Без попа налой… Расступись, расступись, Мать сыра земля! Прекратись, прекратись, Жизнь-тоска моя! Лишь по ней, по милой, Красен белый свет; Без милой, дорогой Счастья в мире нет! <1832>

195

Народный романс. Музыка Сокальского (1859), В. Соколова.

184. Сарафанчик [196]

Мне наскучило, девице, Одинешенькой в светлице Шить узоры серебром! И без матушки родимой Сарафанчик мой любимый Я надела вечерком — Сарафанчик, Расстеганчик! В разноцветном хороводе Я играла на свободе И смеялась, как дитя! И в светлицу до рассвета Воротилась; только где-то Разорвала я, шутя, Сарафанчик, Расстеганчик! Долго мать меня журила И до свадьбы запретила Выходить за ворота; Но за сладкие мгновенья Я тебя без сожаленья Оставляю навсегда, Сарафанчик, Расстеганчик! 1834

196

Народный романс. Музыка Ю. Арнольда (1840), Гурилева (1840-е годы), Алябьева, Бакалейникова, Дюбюка (для фортепьяно), Маркова (для гитары).

185. Черная коса

Там, где свистящие картечи Метала бранная гроза, Лежит в пыли, на поле сечи, В три грани черная коса. Она в крови и без ответа, Но тайный голос произнес: «Булат, противник Магомета, Меня с главы девичьей снес! Гордясь красой неприхотливой, В родной свободной стороне Чело невинности стыдливой Владело мною в тишине. Еще за час до грозной битвы С врагом отечественных гор Пылал в жару святой молитвы Звезды Чир-Юрта ясный взор. Надежда храбрых на Пророка Отваги буйной не спасла, И я во прах веленьем рока Скатилась с юного чела! Оставь меня!.. Кого лелеет Украдкой нежная краса, Тому на сердце грусть навеет В три грани черная коса…» 1831

ФЕДОР ТУМАНСКИЙ

(1800–1853)

186. Птичка [197]

Вчера я растворил темницу Воздушной пленницы моей: Я рощам возвратил певицу, Я возвратил свободу ей. Она исчезла, утопая В сияньи голубого дня, И так запела, улетая, Как бы молилась за меня. <1827>

197

Музыка Кюи, Ребикова (хор), Соловьева (хор), Л. Петрова, Данкмана и др.

АЛЕКСЕЙ ХОМЯКОВ

(1804–1860)

187. <Из трагедии «Ермак»> («О чем, скажи, твое стенанье…») [198]

О чем, скажи, твое стенанье И безутешная печаль? Твой умер друг, или изгнанье Его умчало в синю даль? Когда б он был в стране далекой, Я друга бы назад ждала, И в скорбях жизни одинокой Надежда бы еще цвела, Когда б он был в могиле хладной Мои бы плакали глаза, А слезы в грусти безотрадной — Небес вечерняя роса. Но он преступник, он убийца, О нем и плакать мне нельзя. Ах, растворись, моя гробница, Откройся, тихая земля! 1827

198

Песня Софьи из трагедии «Ермак». Музыка Варламова (1839).