Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

213. Ангел [223]

По небу полуночи ангел летел И тихую песню он пел; И месяц, и звезды, и тучи толпой Внимали той песне святой. Он пел о блаженстве безгрешных духов Под кущами райских садов; О боге великом он пел, и хвала Его непритворна была. Он душу младую в объятиях нес Для мира печали и слез, И звук его песни в душе молодой Остался — без слов, но живой. И долго на свете томилась она, Желанием чудным полна, И звуков небес заменить не могли Ей скучные песни земли. 1831

223

Музыка Варламова, Метнера, С. Рахманинова, Римского-Корсакова, Рубинштейна. Упоминают И. Репин («Далёкое — близкое») и А. Н. Толстой («Хождение по мукам»).

214. <Из поэмы «Измаил-Бей»> [224]

Песня Селима

Месяц плывет И тих и спокоен; А юноша-воин На битву идет. Ружьё заряжает джигит, И дева ему говорит: «Мой милый, смелее Вверяйся ты року, Молися востоку, Будь верен пророку, Любви будь вернее! Всегда награжден, Кто любит до гроба, Ни зависть, ни злоба Ему не закон; Пускай его смерть не погубит; Один не погибнет, кто любит! Любви изменивший Изменой кровавой, Врага не сразивши, Погибнет без славы; Дожди его ран не обмоют, И звери костей не зароют!» Месяц плывет И тих и спокоен; А юноша-воин На битву идет! 1832

224

Включено с небольшими изменениями в поэму «Беглец». Упоминает Н. Г. Чернышевский («Что делать?»). В романе эту песню поет «дама в трауре». В. И. Ленин объяснял значение этой песни «Она зовет Веру Павловну, Кирсановых в подполье. В этом же весь смысл. Вера Павловна после многолетних исканий приходит к выводу, что выход в „революции“» (Шульгин В. Памятные встречи. — Литературная газета, 16 апреля 1955).

215. Парус [225]

Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?.. Играют волны — ветер свищет, И мачта гнется и скрыпит… Увы! он счастия не ищет И не от счастия бежит! Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой… А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой! <1832>

225

Музыка Варламова, Марснича, Зорова, Рубинштейна.

216. Тростник [226]

Сидел рыбак веселый На берегу реки; И перед ним по ветру Качались тростники. Сухой тростник он срезал И скважины проткнул; Один конец зажал он, В другой конец подул, И будто оживленный, Тростник заговорил; То голос человека И голос ветра был. И пел тростник печально: «Оставь, оставь меня; Рыбак, рыбак прекрасный, Терзаешь ты меня! И я была девицей, Красавица была, У мачехи в темнице Я некогда цвела, И много слез горючих Невинно я лила, И раннюю могилу Безбожно я звала. И был сынок любимец У мачехи моей; Обманывал красавиц, Пугал честных людей. И раз пошли под вечер Мы на берег крутой, Смотреть на сини волны, На запад золотой. Моей любви просил он… Любить я не могла, И деньги мне дарил он — Я денег не брала; Несчастную сгубил он, Ударив в грудь ножом; И здесь мой труп зарыл он На берегу крутом; И над моей могилой Взошел тростник большой, И в нем живут печали Души моей младой. Рыбак, рыбак прекрасный, Оставь же свой тростник; Ты мне помочь не в силах, А плакать не привык». 1832

226

Музыка Агренева-Славянского. Фольклоризировалось. При пении сокращено, изменен конец:

Рыбак, рыбак веселый, Оставь, оставь меня. Ты плакать не способен. Терзаешь ты меня.

217. Русалка [227]

1
Русалка плыла по реке голубой, Озаряема полной луной; И старалась она доплеснуть до луны Серебристую пену волны.
2
И шумя и крутясь, колебала река Отраженные в ней облака; И пела русалка — и звук ее слов Долетал до крутых берегов.
3
И пела русалка: «На дне у меня Играет мерцание дня; Там рыбок златые гуляют стада, Там хрустальные есть города;
4
И там на подушке из ярких песков, Под тенью густых тростников, Спит витязь, добыча ревнивой волны, Спит витязь чужой стороны…
5
Расчесывать кольца шелковых кудрей Мы любим во мраке ночей, И в чело и в уста мы в полуденный час Целовали красавца не раз.
6
Но к страстным лобзаньям, не знаю зачем, Остается он хладен и нем, Он спит, — и, склонившись на перси ко мне, Он не дышит, не шепчет во сне!»
7
Так пела русалка над синей рекой, Полна непонятной тоской; И шумно катясь, колебала река Отраженные в ней облака. 1832

227

Музыка Пауфлера (1854), Виардо-Гарсиа, Рубинштейна (соло и хор) и др. В XIX в. — 8 композиторов.

218. Еврейская мелодия («Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей…») [228]

(Из Байрона)

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая: Пускай персты твои, промчавшися по ней, Пробудят в струнах звуки рая. И если не на век надежды рок унес, Они в груди моей проснутся, И если есть в очах застывших капля слез — Они растают и прольются. Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец, Мне тягостны веселья звуки! Я говорю тебе: я слез хочу, певец, Иль разорвется грудь от муки. Страданьями была упитана она, Томилась долго и безмолвно; И грозный час настал — теперь она полна, Как кубок смерти, яда полный. 1836

228

Вольный перевод стихотворения Д. Г. Байрона «Му Soul is dark» из цикла «Еврейские мелодии». Музыка Балакирева, Направника, Рубинштейна.

219. Ветка Палестины [229]

Скажи мне, ветка Палестины: Где ты росла, где ты цвела? Каких холмов, какой долины Ты украшением была? У вод ли чистых Иордана Востока луч тебя ласкал, Ночной ли ветр в горах Ливана Тебя сердито колыхал? Молитву ль тихую читали Иль пели песни старины, Когда листы твои сплетали Солима бедные сыны? И пальма та жива ль поныне? Все так же ль манит в летний зной Она прохожего в пустыне Широколиственной главой? Или в разлуке безотрадной Она увяла, как и ты, И дольний прах ложится жадно На пожелтевшие листы?.. Поведай: набожной рукою Кто в этот край тебя занес? Грустил он часто над тобою? Хранишь ты след горючих слез? Иль, божьей рати лучший воин, Он был, с безоблачным челом, Как ты, всегда небес достоин Перед людьми и божеством?.. Заботой тайною хранима Перед иконой золотой Стоишь ты, ветвь Ерусалима. Святыни верный часовой! Прозрачный сумрак, луч лампады, Кивот и крест, символ святой… Всё полно мира и отрады Вокруг тебя и над тобой. 1837

229

Солим — Иерусалим. Ср. последнюю строфу стихотворения со стихами А. С. Пушкина из поэмы «Бахчисарайский фонтан»:

Лампады свет уединенный, Кивот, печально озаренный, Пречистой девы скорбный лик И крест, любви символ священный.

Ср. также со стихотворением А. С. Пушкина «Цветок». Музыка Прокофьева.

220. «Расстались мы; но твой портрет…» [230]

Расстались мы; но твой портрет Я на груди моей храню: Как бледный призрак лучших лет, Он душу радует мою. И новым преданный страстям, Я разлюбить его не мог: Так храм оставленный — все храм, Кумир поверженный — всё бог! 1837

221. «Слышу ли голос твой…» [231]

230

Ср. со стихотворениями А. С. Пушкина «Я вас любил, любовь ещё быть может» и Е. А. Баратынского «Уверение» («Нет, обманула вас молва»). Музыка Б. Голицына, Лишина, Малашкина, Ф. Блуменфельда, Богатырева.

231

Предполагают, что стихотворение обращено к певице П. Бартеневой. Музыка Глинки.