— Прости, сынок, пора ответить перед отцом, — прошептала Изабель ему на ухо. — Конечно, он бы ни за что не позволил мне опередить его. А вот ты — ты неповоротлив и глуп.

— Ты за это заплатишь, — прошипел Мордред.

— Не сомневаюсь. Твой отец слишком любит тебя, так что будет весьма мной недоволен. Зато я получила удовольствие, поганый кусок дерьма, червяк несчастный…

— Сука! — выплюнул он.

Изабель покрепче нажала коленом на его поясницу.

— Что-что? Прошу прощения, я была уверена, ты хочешь сказать: «Виноват, графиня».

— Извинись перед графиней, сын.

Она резко вскинула голову — ну конечно, рядом стоял король Артур; он жалел сына, но ему было смешно.

Изабель попыталась как можно более грациозно подняться на ноги, но ничего не вышло. Гарри подал ей руку и помог встать.

— Мне очень жаль, Артур, но он вывел меня из терпения.

Король шагнул вперед и стряхнул с ее юбки налипшую солому.

— Это он умеет, как никто.

Он помог встать своему сыну.

— Добро пожаловать домой, Мордред!

— Если ты хоть чуть-чуть заботишься обо мне, отец, ты должен поставить эту женщину перед королевским судом!

Артур сидел на троне, опираясь подбородком на кулак.

— За то, что она взяла над тобой верх, когда ты пытался отхлестать ее? Нет, не думаю.

— Ты не согласен, что она заслужила порку?

Король смотрел на сына, пытаясь понять, как он

умудрился произвести на свет такое чудовище.

— Ни одна женщина не заслуживает порки, Мордред. Никогда. Женщин следует лелеять, заботиться о них.

Мордред расхохотался.

— Так, как ты заботился о моей матери?

— Твоя мать ничего мне не сказала, сын. Что бы гам пи рассказывала тебе тетушка, я не знал о твоем существовании, пока до меня не дошла весть о ее смерти. Понимаю, это слишком долго, Мордред, но она никогда, никогда мне ничего не сообщала. Мне и в голову не приходило… Признаю, это моя вина. Но как только я узнал о ее смерти и о твоем рождении, я приложил все усилия, сын, я действительно приложил все усилия.

— Это только слова.

Мордред встал и принялся расхаживать взад-вперед, и король Артур чуть не рассмеялся, видя, как это похоже на его поведение.

Но злоба бастарда все еще липла к нему, как навоз к бычьей заднице. И воняла точно так же.

— Значит, ты предпочитаешь ту суку собственному сыну?

Король стремительно поднялся, стараясь сдержать бешеный гнев.

— Во-первых, сын, говорить тут не о чем. Графиня тебя побила этой ночью в схватке, но это должно остаться между вами. Однако, если ты собираешься мстить, можешь не сомневаться, я встану на ее защиту, потому что она тебе ничего плохого не сделала. Наоборот, ее человек помог твоей лошади. И это после того, как ты хотел напасть на эту леди. Так что если ты хотя бы попытаешься отомстить, я буду вынужден действовать.

— Значит, ты в очередной раз предпочел своему сыну женщину?

— Я предпочел встать над злобой. И мне хочется, чтобы однажды ты это понял и поступил так же. Но когда и почему, отец, ты решил признать незаконнорожденного сына?

«А когда и почему, сын, твоя мать решила не сообщать мне, что носит под сердцем мое дитя?»

И снова Артур не понял, откуда взялась в его голове посторонняя мысль. Но вынужден был признать, что мысль неплоха.

— Твоя мать сама решила не сообщать мне, что забеременела. Мне не предоставили выбора в этом вопросе.

— Ты лжешь!

Король наклонил голову и потер виски.

— Ты, конечно, ни за что мне не поверишь. Однако правда в том, что, когда я узнал о тебе, когда я узнал, что твоя мать умерла во время родов, я попытался заявить свои права на тебя и забрать в Камелот. Но твоя тетушка этого не допустила, потому что винила меня в смерти своей сестры.

Мордред остановился.

— Я не верю!

— Я и сказал, что ты не поверишь.

Артур встал с трона и тоже принялся шагать взад-вперед. И Мордред возобновил движение. Они шагали мимо друг друга, и тростник на полу шуршал под их ногами.

— Мы зашли в тупик, отец, — сказал наконец Мордред.

— Похоже на то, сын. Ты можешь присоединиться к моим людям, а можешь встать на сторону тех, кто хочет свалить меня. Это твой выбор.

— Я честно служу Ричарду из Фремонта.

Эти слова больно ударили в сердце короля Артура, но он кивнул.

— Сын мой, ты гость в моем доме. Но ты служишь людям, которые желают зла Камелоту. А значит, на тебя следует смотреть как на врага. Ты изложил свои намерения. Не могу и выразить, как глубоко ты меня ранил.