— Скажете Айрин, что она сбежала! Или — что я ее отпустил!

Ставры переглядывались. С исчезновением предмета спора их решимость пошла на убыль. Что же делать теперь — читалось в их глазах.

— Простите меня, — сказал Стас, отступая к веревке. — Я не мог иначе.

— Мечедар…

— Если вы мне не верите, я не могу быть вашим вождем. Прощайте.

Он схватился за веревку и прыгнул, стараясь не смотреть вниз. Противовес, рассчитанный на бадью с водой, почти не действовал, и Стас почувствовал, как кишки похолодели и подскочили к горлу. Но кричать было поздно. Он обрушился в реку вместе с бадьей и чудом не разбил об нее голову. Отфыркиваясь, вынырнул и вспомнил о мече. Нельзя его терять! Стас снова нырнул и увидел лежащий на песчаном дне клинок. Превозмогая течение, доплыл и подобрал меч. Где же Элор?

Он выбрался на берег и побежал вдоль реки, рассчитывая, что девушка пойдет туда же. Он угадал. Через пару минут Стас увидел карабкающуюся по склону Элор и поспешил за ней. Быстро же она бегает!

— Эло-о-ор!

Она обернулась и замерла. Стас махнул рукой и взобрался за ней. С холма был виден лагерь на горе. Погони не было.

— Я иду с тобой! — объявил он, едва приблизившись.

— Ты оставил их ради меня?

— Я хочу быть с тобой, Элор, мне неважно, буду я вождем или нет!

Мир размылся и исчез. Исчезли ставры и лагерь. Они были одни, и у ног их лежал весь мир. В груди горячо бухало. Стас не знал, что можно так любить: проваливаясь в ничто, не слушая и не слыша, не говоря, не думая — просто чувствовать и жить этим чувством.

Она смотрела на него:

— Когда я была во дворце, меня охраняли, мне прислуживало множество людей, и я думала, что это преданность. Но нет равного тебе в преданности, Мечедар. Никого. Как жаль, что ты не человек!

— И мне жаль.

Стас был безумно рад. Пусть опасность, пусть нелегкий путь, но они снова вдвоем! Он протянул руку, и Элор приняла ее. Ее узкая ладошка утонула в трехпалой лапе Мечедара.

— Идем, — сказал он.

Идя рядом с ней, Стас чувствовал, что становится другим. Он уже стал им. В старом мире он жил одним, здесь — совсем другим. Ни карьера, ни деньги, ни мечты о новой машине или Канарах… Как это глупо! Неужели он, Стас Колодников, столько лет жил этим бредом? Работал, ничего не производя, любил, ничем не рискуя… Пусть он в чужой шкуре и ходит по краю — но здесь хочется жить, как никогда и нигде.

Глава 16

Путь в Унголию

Когда гора безрогих скрылась из глаз, беглецы устроили привал. Стас очень надеялся, что ставры не станут преследовать их, в противном случае у них не было шансов. Лютоглаз мог выследить кого угодно.

— Ты знаешь, куда идти? — спросил он.

— Да. У меня есть карта.

— Карта? — изумился Стас. — Откуда?

— Я нарисовала ее. — Элор сунула руку за пазуху и извлекла скрученный в трубочку свиток.

— Когда ты успела?

— А чем еще было заниматься в лагере? Кусок бумаги я нашла среди вещей Мортерна, перо и тушь — там же. Ставрам все это не нужно. Сидела и рисовала. У отца была подобная карта, в детстве я любила рассматривать ее и хорошо запомнила.

Стас бережно взял в руки плотную коричневатую бумагу, развернул. Несмотря на схематичность, изображения горных гряд, холмов, рек и обитающих животных были весьма красивы, и Стас сделал вывод, что у Элор есть дар к рисованию, чего нельзя было сказать о нем. Будучи обладателем пятипалой человеческой руки, Стас никогда не мог изобразить что-либо сложнее овала или квадрата и завидовал тем, кто мог рисовать, пусть на уровне газетных карикатур. Сейчас его здоровенная трехпалая кисть вообще не знала, как держать перо или ручку.

Судя по карте, долина ставров находилась на краю горного массива, настоящей горной страны, занимавшей всю нижнюю часть бумаги. Ильдорн, разумеется, располагался в центре вселенной. Из долины имелось три выхода: один на юге, ведущий в неизвестность (бумага обрывалась), другой на северо-запад и третий на восток. На западе простирались леса и холмы, там Стас увидел два города, столицы одноименных королевств: Сартус и Порта. Других городов не было, либо они были настолько мелкими, что Элор либо придворный картограф не стали их изображать.

Унголию он нашел на востоке. Один из проходов в горах вел в страну равнин и странных длинношеих животных, мастерски изображенных девушкой. Так, понятно. «Солнце на западе, значит, Ашхабад — на востоке», — вспомнился Стасу один из любых фильмов, и, держа в руках карту, он сориентировался по солнцу и в который раз вспомнил, что здесь все не так. Где здесь встает солнце, Стас знал, но где оно встает на карте?

— Да вот же, — пальчик Элор указал на виднеющийся из-за моря полукруг. Коря себя за ненаблюдательность, Стас перевернул карту. Так. Теперь ясно. Там будет север, там — юг.