Мечедар кивнул Элор и двинулся к площади. Место, где он и избранные собирались у костра, обвели каменным кругом-скамьей. Там принимали решения.

Подойдя ближе, Стас увидел, что площадь заполнена ставрами. Он и не думал, что судьба Элор волнует такое количество народа. Но скорее всего их волновали жесткие условия Айрин. И время. Один час.

В голове царил хаос. Приближаясь к своему месту на скамье, Стас впервые не знал, что говорить. Какие аргументы привести, чтобы ставры не выдали Элор.

— Я говорил, и вы знаете, что она — законная наследница Ильдорна! Если мы выдадим ее Айрин, она умрет.

— Нам-то что? — выкрикнул кто-то, и Стас сжал кулаки, вглядываясь в толпу.

— Если Элор умрет, умрет надежда! Айрин не изменится, она останется жестокой! Она обманывает вас, ставры. Сначала она уничтожит наследницу, затем вас!

Ставры зашумели. Если слова вождя и возымели эффект, то не столь сильный, как он ожидал.

— Почему ты так защищаешь ее, Мечедар? — вышел вперед Остроклык. — Что она для тебя? Не довольно ли того, что мы терпели рядом с собой аллери, а теперь должны рисковать ради нее?

— Ты же не боишься аллери, Остроклык! — парировал Стас. — Ты был смел, когда убивал фермеров, а когда пришли воины, ты испугался.

— Я их не боюсь! — проревел уязвленный ставр.

— Мы не о том, Мечедар, — сказал старый Крепкорог. — Все просто: стоит ли девчонка того, чтобы умереть за нее или нет. Будь она ставром, я не выдал бы ее ни за что, как не выдал бы никого из тех, кто меня окружает…

Стасу стало страшно.

— …но она — не ставр.

— Если мы не выдадим ее и поможем ей, Элор отблагодарит нас. Если ей удастся занять трон Ильдорна, она дарует ставрам свободу! Она обещала мне это и повторит хоть сейчас! Я верю ей!

— Может, это и так, Мечедар, — проговорил Лютоглаз. — Но я не знаю, каким образом она займет трон. Сила у Айрин, и ее обещания более весомы.

Ставры загудели, поддерживая следопыта:

— Выдать — и дело с концом!

— Выдать ее!

Кто-то побежал в сторону пленницы, и Стас ринулся следом:

— Стоять!

Вслед за вождем ставры потекли на уступ у подъемника.

— Я не отдам ее аллери! — Стас встал рядом с растерянной Элор и вытащил меч. — Клянусь, не отдам!

Почуяв его ярость, ставры отхлынули. Стас огляделся: подъемник был в нескольких шагах. Огромная пустая бадья болталась в воздухе.

— Мечедар, что ты делаешь? — спросил Древоруб. Никто не ожидал от вождя такого, и ставры не знали, что делать. Стас инстинктивно понял: надо спешить. Он схватил Элор за руку, подтащил к подъемнику.

— Что ты собираешься делать?

Удар рукоятью меча по морде заставил Остроклыка покатиться по земле. Ставры в растерянности взирали на происходящее.

— Хотите выдать ее, выдайте и меня! — крикнул Стас. — Айрин будет рада убить нас обоих!

— Мы не хотим выдавать тебя, но скажи, зачем она тебе, Мечедар? Зачем она всем нам? — Лютоглаз подступал все ближе, и Стас боялся, что дюжий ставр набросится на него.

Отступать было некуда. За спиной обрывалась скала.

— Говори, Мечедар! — сказал зверолов. — Ты что-то скрываешь. Я видел, как ты часто разговаривал с этой аллери. О чем?

— Он что-то скрывает! — злобно крикнул Остроклык.

Несколько шагов отделяло от сжимавшегося кольца. За спиной судорожно дышала Элор.

— Держись за веревку и не бойся, — он подтолкнул ее к бадье, и Элор схватилась за веревку, в ужасе глядя вниз. — Она выдержит!

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он выбил запор с противовеса, и бадья заскользила вниз. Элор вскрикнула, но Стас знал: конструкция выдержит. Наполненная водой бадья весила больше, чем хрупкая девушка-аллери. Они могли остановить падение, лишь заклинив механизм, но между ним и ставрами стоял Стас.

Снизу раздался плеск. Все, она свободна! Он широко улыбнулся, и неожиданная улыбка остановила надвигавшихся соплеменников.

— Зачем ты это сделал, Мечедар? — спросил Лютоглаз.

Стас дернул рычаг, и возвращенная камнем-противовесом бадья взлетела наверх.

— Затем, что я ее люблю.

Простые слова сковали готовых схватить его ставров — те словно примерзли к скале. Он? Любит? Аллери? Глядя на изменившиеся лица, Стас подумал: скажи он всю правду о себе — поверят больше, чем в это.