На том и порешили. Стаса и Элор накормили простой, но сытной крестьянской едой и предоставили комнату.

— А где кровати? — возмутилась девушка, растерянно глядя на тюфяки, брошенные на глиняный пол. Стас понял: в степях дерево дорого и кровати — роскошь. Даже для старосты.

Впрочем, возмущалась Элор недолго. Усталость и плотный ужин сморили путешественников так, что едва они легли, как тут же и заснули.

Утром, позавтракав странным блюдом, напомнившим Стасу греческий салат, в который вместо брынзы бросили вареные грибы или нечто похожее по вкусу, они вновь встретились со старостой. Элор была неприятно удивлена, что староста не пожелал дать им верховое животное. Она просила и настаивала, грозя гневом сура, но староста упирался, объясняя, что животные нужны для пахоты и прочих работ.

— Проклятый старик! — в сердцах бросила Элор на ставрском, чтобы ее не поняли.

— Зачем тебе единороги? — на том же языке спросил Стас.

— Ты что, не понимаешь: мы должны явиться ко двору сура как послы, а не как побирушки!

— Хорошо, но я не умею ездить верхом.

— Ты… не умеешь?

Стас с улыбкой развел руками. Элор скривила губы.

— Пусть дадут нам повозку, — предложил он компромисс. — А суру скажем, что единороги погибли по пути.

Элор долго негодующе крутила головой, но сдалась и вытребовала повозку и провожатого.

Наконец они выехали. При свете дня, не торопясь и ничего не опасаясь, они с интересом разглядывали чужую страну и ее обитателей. Дома унгольцев удивительно напоминали эскимосские иглу — только не изо льда, которого здесь наверняка никогда не видели, а из глины либо кож, натянутых на каркас. Низкие, без углов, обиталища унгольцев тем не менее выглядели живо и весело: каждый дом украшали орнамент и рисунки. Было заметно, что хозяева пытаются перещеголять друг друга буйностью красок и сложностью узоров. Стас рассмотрел намалеванные на домах сцены охоты, борьбы, каких-то жертвоприношений и всевозможных работ.

Дорога уходила в дикую лесостепь. Живописные холмы, группки деревьев и буйное разнотравье радовали глаз. Вдали носились стада прыгучих степных животных, единорог бежал резво, провожатый не донимал расспросами, и путники отдыхали, лежа на соломенных тюфяках.

И вот они увидели башни. Три белые круглые башни с красными куполами возносились в безоблачное небо, и Стас понял: прибыли.

Глава 17

Великий сур

Провожатый провез их мимо рукотворного канала с мутной водой и вылавливающими отбросы птицами. Через деревянный мостик с каменными опорами и сады с гнущимися от плодов ветвями. От сладкого запаха кружилась голова, хотелось сорвать их и сунуть в рот… Но Стас понимал, что рвать нельзя. Во-первых, чужое. Во-вторых, нельзя унижаться, они — послы, хоть и безземельные, надо держать марку. Но вот, кроме башен, над деревьями замаячил белый купол, за ним еще один и еще. Путники приблизились к строению, контуры которого медленно проступали сквозь ветви. Через минуту Стас увидел узкую, вытянутую вверх арку входа, у которого маячила охрана: четверо воинов в кожаных доспехах расселись в тени. «Охраннички, — фыркнул про себя Стас. — Напасть — так они и ойкнуть не успеют». Впрочем, по всему, что увидел здесь Стас, чувствовалось — на Унголию давно никто не нападал. Унгольцы походили на отказавшихся от разъезжей жизни кочевников: некое сходство с обитателями знакомой Стасу Средней Азии бросалось в глаза, но сходство могло быть обманчивым. Жители теплых земель схожи друг с другом так же, как жители холодного севера. Внешне. Но обычаи унгольцев не знала и Элор.

При виде незваных гостей стражи повскакивали, принимая угрожающие позы.

— Они со мной, — сказал гонец и показал значок.

Старший стражник осмотрел пропуск и кивнул:

— Проходи.

За воротами тоже был сад, только маленький, располагавшийся в уютном дворике с бассейном и длинными каменными скамьями для отдыха. Во дворе гостей окружили одетые в длинные одежды люди. Оружия Стас не видел, но в этих балахонах можно спрятать что угодно. Гонец кивнул им, поклонился местным и исчез.

— Итак, вы прибыли из Ильдорна? — вопросил один, смуглый мужчина с черной бородой и неприятными светлыми глазами. Был ли это правитель, Стас не знал, но чувствовал, что тот не станет принимать гостей во дворе, даже таком красивом. Да и Элор не сплоховала, ответив свысока и холодно:

— Да. И я желаю видеть правителя.

— Кто же вы? Великий сур слишком занят, чтобы я беспокоил его по пустякам. Вы иноземцы, судя по одежде и по… облику. В чем ваше дело?

— О делах я стану говорить только с суром.

Слуга с бледно-ледяными глазами не двигался и смотрел выжидающе. «Власть всегда бесконечно далека от народа, — сделал вывод Стас, — будь то двадцать первый век на Земле или Средневековье в черт знает каком измерении».

— Вы купцы?

— Нет. Мы посланники.

— Посланники? — продемонстрировал вежливое изумление унголец.

— Этот перстень, — Элор вытянула руку, сунув кисть слуге под нос, — носят только наследники Ильдорна!

Мгновенно оценив перстень и сообразив, что подобные вещи не носят проходимцы, а воры не осмелятся предъявлять, унголец подобрался и посерьезнел.