— Что ж, Валерий, дружочек, согласен? Бери, бери ключи. Приказ директора — закон… К тому же тебе и со сменщиком повезло. Григорьев Петр Кузьмич. Душа человек дядя Петя. Сегодня он отдыхает, так ты ему домой позвони, доволен будет, уважение. Человеку всегда это приятно, делу не повредит.

Вохта, мусоля палец, перелистывал тетрадку с адресами своих «ангелов», а память все возвращалась к телефонному разговору с Муртазовой. Такая всегда уверенная в себе баба и вдруг сорвалась… Значит, чувствует, что дело серьезное. Значит, крепко ее подцепил директор. Да этого и следовало ожидать, слишком уж она обнаглела, слишком. Правда, ни к чему сейчас тормошить Раиску, много всякого знает она о делах в парке, все слухи-сплетни собирает. И каждый ей рассказывает, в доверие втирается. Материально-техническое снабжение. Он и сам в войну занимался этим делом в танковой дивизии. Помпотех назывался. Генералы за руку здоровались…

Вохта аккуратно записал номер телефона и протянул Валере.

— Как говорится, сухого тебе асфальта, парень… И вот еще что…

Он пригладил ладонью редкие волосы и встал, отодвинув коленями стул. Сделал несколько шагов по комнате на крепких коротких ногах. Остановился рядом с Ярцевым. Постоял. Подошел к Сергачеву и также ненадолго задержался. Вернулся к Валере.

— Хорошо, все втроем тут оказались. И специально захочешь, не соберешь… Так вот, ангелочки мои милые. Еще раз услышу, что вы толчетесь, как базарные бабы, глотки дерете на работе, — добра вам от меня не видать… А ты, Коля, попомни. — Вохта обернулся к Ярцеву. — Тебя та история, у аэропорта, более всех касательна. Валерий-то в такси желторотый. Увидел, что ты с клиентом наглеешь, вступился…

— Я что? — Ярцев виновато скосил круглые глаза. — Смена моя закончилась, в парк собирался. Просто услужить хотел людям…

— Услужить? С каждого по три рубля. — Вохта повысил голос.

— Я-то что? — Ярцев, кажется, смутился.

— А ничего! — В тонком голосе Вохты прорвались визгливые ноты. — Не на себя работаешь! На государство! А что и перепадет, так радуйся, не зарывайся. Люди тебе трудовой копейкой платят. Небось сам-то переплачивать не горазд…

Ярцев вобрал голову в плечи и сидел ссутулясь.

Валера переводил удивленные глаза с Ярцева на Вохту. Сергачев продолжал безучастно смотреть в окно. Потом, не скрываясь, приподнял пальцами обшлаг рукава и взглянул на часы. Вохта перехватил его взгляд.

— Четверть первого, Олег Мартьянович, — многозначительно подсказал Вохта.

— Семнадцать минут первого, Константин Николаевич, — поправил Сергачев.

— Опаздываете?

— Ничего. Могу немного и посидеть.

— Вот нахал, — усмехнулся Вохта. — Как вам это нравится? И я еще должен его выручать.

— На то вы и наш отец родной. — Сергачев вытащил платок и громко высморкался.

— И родной, — подхватил Ярцев.

— Для тебя-то особенно. И мать и отец.

Ярцев потемнел лицом, но тут же маленькие морщинки его стянулись в обычной хитроватой улыбке. Точно на мгновенье приподнял маску.

— Ты о чем, Сергач?

А Валера продолжал переводить глаза с одного на другого. Эти люди, такие для него одинаковые и малоприятные еще несколько минут назад, вдруг показались совершенно разными из-за каких-то особых, неизвестных Валере отношений между собой. Смутно догадываясь, что он имеет ко всему этому какое-то прямое касательство, Валера чувствовал себя неловко…

— Так я пойду, — проговорил он негромко.

Вохта двигался по комнате, склонив набок тяжелую голову. Резко остановившись перед Сергачевым, он проговорил добрым, спокойным голосом:

— Плох я для тебя, плох. А без меня не сможешь. И никто из вас не сможет без меня.

— Это точно, — подхватил Ярцев в тон начальнику. — Не смогут без вас, точно.

Вохта, не снимая очков с лица, протер их пальцами.

— Уйду на пенсию, поймете, что значит начальник колонны. А то бегаю из-за каждого, переживаю, точно за родных. А благодарность? Не дождешься… Вон как Сергачев на меня волком смотрит. Э-хе-хе… — Он вернулся к столу, достал путевой лист и протянул Валере. — Поезжай на одну смену для начала… И вот еще, личная просьба: постарайся привезти рубля три сверх плана. Машина у тебя хорошая. Договорились?

Валера взял лист и вышел.

— Вот. Даже спасибо не сказал, — мимоходом обронил Вохта.

— За что же благодарить? — усмехнулся Сергачев. — За лишних тридцать платных километров к плану?

— Я не приказывал, я просил, — сухо оборвал Вохта. — Теперь тобой, Сергач, займемся… Поставь автомобиль на этаж, в кладовую. Я дам тебе ключи. Сегодня сторожем Захар, человек свой. Пусть кладовую снаружи замкнет, а ты там без лишнего шума все отладь. Я пошлю тебе надежного жестянщика. Но только чтобы все шито-крыто. Как сделаете, спустись ко мне. Помечу тебе путевой лист, как после возврата, по моему приказу… Кто тебя засек в парке?

— Шкляр, — нехотя проговорил Сергачев.

— От паразит. Жизни от него нет. Свалился на мою голову… Делай как сказал. Остальное возьму на себя… Вот ключи от кладовой. Ступай.

Тоскливо было на душе у Сергачева. Горло вязала сухость, надо было бы съесть чего-нибудь. Или еще лучше выпить. Жаль, что на линии. А может быть, оставить машину, пойти и напиться? Он давно не напивался, даже не помнил, когда это было в последний раз. Сергачев взял ключи от кладовой и вышел.