— Какое небо голубое, — задумчиво произнесла она.

— Ты только с ума не сойди от радости, — привычно огрызнулся Мишка.

— Нет, я теперь точно никогда с ума не сойду, — сказала Маша. — Если до сих пор не сошла, то и дальше… Ай!

В этот раз Городовой практически свалился им на голову. Теперь он был в образе обычного средневекового горожанина.

— О, выбрались! — бодро заявил он. — Ну и хорошо, а то я замотался что-то…

Городовой вытер пот со лба и привалился рядом с ребятами к стене. Маша оцепенела, а Миша немедленно взвился, как будто ему под зад подсунули раскаленные угли.

— Замотался? — заорал он. — Да ты, да вы… Да вообще!

От возмущения Мишка не мог подобрать слов.

— Да нас убить могли уже сто раз, да еще б чуть-чуть, и ты б нас вообще не нашел!..

— Ну не нашел бы, — спокойно сказал Городовой. — Ты не ори, парень, а то я ведь и осерчать могу.

— В смысле? — спросил Мишка, — Что значит «не нашел бы»? Вы за нас отвечаете, и…

— Я за вас не отвечаю, — ответил Городовой. — Я за историю отвечаю. Вас убьют, значит, так тому и быть. Я вообще хотел доброе дело сделать, проведать, как вы тут, но если ты собираешься орать, то я пойду, пожалуй…

— Нет! — очнулась Маша и схватила Городового за руку. — Не уходите, пожалуйста! Мы просто таких ужасов насмотрелись, что Миша не в себе до сих пор…

— Это кто тут не в себе! — возмутился Мишка, но дальше спорить не стал, а отошел чуть в сторонку.

— Да, в интересное времечко вас закинуло в прошлый раз, как специально… — сочувственно проговорил смягчившийся Городовой. — Я все хотел к вам выбраться, да у меня сплошные авралы. Один чудак мир изменить пытается, я за ним уже устал все исправлять. Упорный очень.

— А что, — спросила Маша, — нас таких, путешественников, много?

— Да хватает, — вздохнул Городовой. — Не столько много, сколько очень активные попадаются.

— А все потом возвращаются домой? — осторожно спросила Маша.

— Э-э-э… — замялся Городовой. — Да как тебе сказать… Умные — все.

— Умные в такие истории не попадают, — вздохнула Маша.

Что происходит с «неумными», она побоялась спрашивать.

— А долго нам еще путешествовать? — включился в разговор Мишка.

— Да это уж от вас зависит, — развел руками Городовой, — вся ваша жизнь в вашем распоряжении. Вы можете ее всю здесь прожить, или потом где-нибудь застрять… Ладно, пойду, заболтался я с вами.

— Постойте! — спохватилась Маша, — У нас к вам куча вопросов! Как мы переносимся? Как узнать, в какое время мы попадем? Как сделать так, чтоб перенестись подальше?

— Сами, вы все должны понять сами, — отрезал Городовой и опять растворился в воздухе.

Понимать ничего не хотелось. Хотелось тишины. И чтобы никто не визжал, не размахивал саблей и не стрелял навскидку от седла.

Пока все так и было.

Насладившись тишиной (даже между собой не разговаривали, осмысливая последнее появление Городового), Мишка и Маша почувствовали, что хочется и еще кое-чего.

— Поесть бы! — мечтательно сказала Маша.

— И поспать, — поддержал ее Мишка.

— И одежду сменить…

Машка поняла, что так они скоро дойдут до причитаний, и резко поднялась на ноги. Голова закружилась, но она оперлась на стену. Мишка, недовольно ворча, поднялся за ней.

— Чего тебе не сидится?

— Давай осмотримся.

И нетвердыми шагами куда-то пошла. Честно говоря, не зная куда. Просто нужно пройтись, уложить все в голове. Слишком много произошло за последние несколько дней, а времени подумать все не было. Постоянная война.

Неожиданно Маша поняла, что ее ведут, крепко держа за локоть. Мгновением позже сообразила, что ведет ее Мишка. И рука у него такая… уверенная. Это было приятно, но как-то так, на заднем плане. На переднем было вообще пусто. Мысли мельтешили, но бестолково. Мишка чувствовал примерно то же самое: полный сумбур в голове и непривычное удовольствие от того, что он, как настоящий мужчина, ведет девушку…

Кстати, куда?

— А это что, Иван Великий? — очнулась Маша, ткнув пальцем в колокольню.

Они с Мишкой привычно напряглись, готовясь перенестись куда-нибудь вперед. Но ничего не произошло.

— Может, ошиблась? — предположил Мишка.

Действительно, церковь немного смахивала на знаменитую колокольню, но была заметно ниже. Маша сердито сбросила свою руку с Мишкиной и остановила озабоченную крестьянку, которая тащила на себе гигантский тюк.

— Добрый день вам! — обратилась к ней Маша. — Скажите, а это Иван Великий?