Мишка имел возможность в этом убедиться. Он попытался пристать к прохожему в красном кафтане до пят с традиционным вопросом:

— Извините, а который сейчас час?

— Ты что, — удивился прохожий, — на ухо тугой? Только обедню прозвонили!

И заторопился дальше.

— А год какой? — не сдавался Мишка.

Но человек в кафтане только отмахнулся — не до тебя, шутник — и скрылся за углом.

Маша пытала счастья у торговок и просто спешащих куда-то москвичек. Но они или пожимали плечами, или, удивленно глянув на Машу, ускоряли шаг. Только одна буркнула:

— Пятьдесят пятый с утра был.

И тоже ушла деловой походкой, оставив спрашивавших в полном недоумении.

На помощь пришел монах в запыленной серой рясе, с усталым, но каким-то умильным лицом:

— Семь тысяч пятьдесят пятый, отроки. А вы что, запамятовали?

Мишка счел за лучшее коротко кивнуть и оттащил Машу в сторону.

— Слушай, — сказал он тревожно, — я давно подозревал… Мы в альтернативной реальности!

Маша досадливо поморщилась.

— Ты сама подумай! — загорячился Мишка. — Тут все не так! Долгорукий какой-то кривой, на памятник ни фига не похожий! Донской татарам служит! А Москву за него князь Остей защищает! Ты слышала когда-нибудь про Остея?

— Нет, но…

Мишка не дал договорить, он чувствовал, что вот-вот переубедит Машу.

— И я не слышал! А теперь еще календарь! Семь тысяч пятьдесят пятый… — тут его осенило. — А вдруг мы не туда движемся! Нам надо на пять тысяч лет вернуться, а мы вперед в прошлое прем!

Маша наконец улучила минутку, чтобы вставить реплику.

— Да угомонись ты! Тут календарь такой! От сотворения мира считают, понял?! Нам в школе что-то такое говорили…

Честно говоря, про школу Маша соврала для убедительности, не помнила она, чтобы на уроках упоминали про сотворение мира. Но на Мишку довод подействовал. Он обиженно надулся и попытался контратаковать:

— А князья?!

Теперь уже Маша не собиралась упускать инициативу:

— А что князья? Может, они такие и были! Мы про них только из летописей знаем, а летописи по их приказу и вели!

Мишка хотел было еще больше обидеться, но вдруг ему в голову пришла гениальная в своей простоте идея.

— Пошли! — заявил он радостно. — Знаю, кто нам все расскажет!

Мишка развернулся и уверенно зашагал обратно к Соборной площади.

— Ты куда? — оторопела Маша.

— К князю! — бодро ответил Мишка. — Пойдем к нему, выясним, как его зовут…

— И ты думаешь, он тебе расскажет?

— А что? Предыдущие рассказывали, и этот расскажет! Сейчас наплетем ему про божьих людей.

Мишка вышагивал по Кремлю, развернув плечи и выпятив грудь вперед. Таким гоголем он и подошел к княжьему дворцу.

— Мы к князю! — бодро сообщил он стражнику. — Божьи люди.

Стражник даже ухом не повел, не посмотрел в Мишкину сторону. Мишка попытался пройти, получил мощный тычок древком топора на ручке (Мишка уже знал, что это бердыш) под ребра, и улетел на пару метров назад. Теперь он уже жалел, что выбросил кольчугу и подсадочный нож.

— Ты чего? — заорал он с земли. — Я к князю!

Другие стражники стали медленно подтягиваться к месту драки, глаза у них были нехорошие. Ни тени сочувствия, вообще ни тени мысли. В их глазах читался только азарт и желание развеяться от скучного стояния на жаре. Мишка струхнул и стал уползать в сторону. Машка бросилась к нему, чтоб помочь подняться, стражники загоготали.

— Девка! — гаркнул один. — Кидай его, иди к нам, с нами не заскучаешь!

Маша побледнела.

— Иди к нам, мы тебе покажем… царский терем! — крикнул второй.

Миша рывком поднялся.

— Уходим, — шепнул он Маше.

— Побежали, — ответила девочка.

Наверное, только июньский зной спас ребят от погони. Стражники поулюлюкакали вслед, а гнаться поленились.

— Ты слышал, — спросила Маша, когда они отбежали на безопасное расстояние и отдышались, — они сказали «царский терем».

— И что? — Мишка стоял, привалившись к стене, и держался за ушибленный бок.

— И то! — сказала Маша. — Значит, уже не князь правит, а царь. Правда, я все равно не помню, кто стал первым царем, так что нам это ничего не дает.

— Князь, царь… — Миша сплюнул. — Понаставили охраны. Стражники — придурки!

Мишка собирался сказать, все, что он думает по поводу стражи, но отвлекся. Его ухо зацепилось за что-то удивительное, и некоторое время он пытался понять, что ж его так насторожило. Он покрутил головой, рассматривая окружающих, еще раз вслушался…

— Показалось, что ли, — пробормотал он.

— Что? — встрепенулась Маша.

— Нет, не показалось! — сообщил Мишка и ринулся к двум хорошо одетым людям, которые с восхищением рассматривали стены Кремля.