Кави, который не знал императора в прошлой жизни, но привык относиться к отцу Севати с известным пиететом, - и даже в меру сил подражать его государственной мудрости, - с ужасом наблюдал происходящее. Этот сильный, могущественный человек отказывался признавать очевидное. О да; самому Кави решительно нечем было подтвердить свои слова, своё принесённое из грядущего знание. Однако в справедливости этих слов и этого знания вернее всего уверяло даже и поверхностное сравнение признаков - ибо первым из проявлений Великой Чумы являлось лопанье кровяных жилок в теле.

Затем дрожание конечностей - и сие дрожание у Адинама Доброго делалось всё более явственным.

Затем - кровотечение из внутренних полостей человеческого тела.

Помутнение зрения, затем - сознания.

Наконец - неотвратимая, мучительная смерть.

Знаменитое династическое упрямство Адинамов понуждало Его Величество объяснять очевидное усталостью после тяжёлого похода, внезапной "грудной чумой", даже преклонным возрастом. Однако уверовать в приход той самой Великой Чумы, предсказанной ещё во времена основателей династии, император отказывался - непреклонная воля играла с ним злую шутку, заставляя закрыть глаза на неизбежное.

Кави понимал, что отчасти виноват в этом сам. На сегодняшнем совете он рассказал всё, что помнил о начале поветрия, - умолчав, разумеется, обстоятельства, связанные с Севати, - и подобная решительная откровенность оказалась чрезмерной даже для императора.

Его Величество, задыхаясь, кашляя и грозно блестя алыми очами, безапелляционно утверждал, что, раз Пагди не покинул пределов гробницы Адинама Первого, то условие пророчества не нарушено - и Варте ничто не угрожает!..

О милосердные суры! сколь, оказывается, легко сломать бесстрашного, непреклонного человека - достаточно лишь указать на неизбежность крушения дела всей его жизни!.. и вот мудрейший из правителей прячет уши в дупло друпады.

– Итак, - сказал Его Величество. От Кави не укрылось мгновенное замешательство монарха: император решал, не стоит ли ему подняться - и предпочёл остаться на походном троне.
– Мы примем снадобье от "пневмонии". Что же касается распускаемых здесь слухов о якобы пришествии в наши земли Великой Чумы...

– А кто вообще сказал, будто эту самую Великую Чуму в Варту должен принести именно Пагди?
– с видом глубоко отстранённым осведомился сударь капитан.

Однако, подумал Кави, сей доблестный храбрец ныне осмеливается прерывать речи уж и самого Адинама, хотя бы даже и Доброго.

Эльф, затаив дыхание, присмотрелся к диспозиции, немедля определив опытным уж взором: глубокая задумчивость Немца служила лишь искусно надетой маской - бесцеремонным своим вопросом сударь капитан пока всего лишь промерял глубину под днищем бедама.

Вполне, впрочем, успешно - вспышки монаршего гнева не последовало. Кави заметил, как с новой надеждой поднимает поникшую было голову почтительнейший Содара.

Его Величество довольно вяло шевельнул августейшей ладонью.

Его Высочество немедля сделал знак почтенному Дурте.

– Эээ... так гласит пророчество, - заявил достойный мудрец, с очередным поклоном выступая вперёд. Столь высокая аудитория недавнему полунищему городскому фокуснику всё ещё казалась в диковинку.
– В свитках Манаса Горы, атрибутированных периодом Первых Царей, явственно и неоднократно указано, что именно изъятие Пагди из гробницы, в коей и похоронен сей могущественный клинок, приведёт к падению Варты, каковое падение...

– Падению Варты или появлению эпидемии?
– спокойно уточнил сударь капитан.

– Первое.

– Значит, Варта не падёт.

– Эээ...

– Правильно, Дурта - элементарно. Пагди на месте, с Вартой будет всё в порядке. Осталось решить вопрос с Великой Чумой.

– Давайте всё же проясним...

– Проясним, куда мы денемся. Итак, симптомы Великой Чумы подробно и незатейливо описаны у этого вашего пророка, так?

Дурта, Содара и сам Кави, заворожённый уверенным тоном Немца, кивнули единомоментно. Ежели и были в сём потоке красноречия какие-нито дискурсивные изъяны, холодная страстность изложения не оставляла желания их искать. Сударь капитан качнулся с носка на пятку, чудные его башмаки приятно скрипнули.