Я замолчал. Пространство вокруг меня как будто притаилось. Дети привычно сидели, рисовали. Но вот они начали поднимать глаза на меня, не понимая, почему я оборвал повествование. Алекс понукнул первым:

– Ну, и что дальше?

– А чего только я должен рассказывать сказки?
– усмехнулся я.
– Я придумал вам начало. Почему бы вам не придумать вторую половину сказки, чтобы все были счастливы, а чёрная пустыня перестала уничтожать мир?

Теперь дети, забыв о рисовальных принадлежностях, сели так, чтобы видеть меня.

– Хм, интересно, - протянул Коста. И наморщил брови.
– Пустыню-то создаёт чёрная девочка. Значит, её надо убить.

Чего-то в этом роде я ожидал. Ребятишки всегда сначала ищут самый лёгкий путь решения проблем. И я осторожно сказал:

– Но девочка-то не виновата. Она же не знает, что она не убийца. Её обманули.

– И не получится сказки с концом про то, что все счастливы, - заметил Алекс.

Когда отговорили своё активисты секции, остальные принялись за работу. Чего только ни предлагали. Спрятать девочку в клетку. Ага, а как её поймать? Она же убивает! Подсунуть ей зелье, которое глаза открывает! Ну-у, и кто пойдёт в чёрную пустыню, где всё мертво? А если… А если…

– Брис, а девочка помнит своих друзей, про которых злой колдун сказал, что она их убила?
– как ни странно, это спросил Коста.

– Наверное, да. Хоть памяти у неё не осталось, она же вспомнила про них, когда спросила. Так что, скорее всего, - помнит.

– Тогда легко. Надо будет узнать, где она в следующий раз будет расширять чёрную пустыню, и всей компанией пойти к ней. Когда она увидит, что у неё есть друзья, которые её любят, она сразу всё вспомнит.

– А друзья смогут разглядеть в ней прежнюю девочку - хорошую и добрую? Она ведь теперь страшно выглядит - настоящая злая колдунья. А вдруг не узнают?

– Почему не узнают? Они же будут знать, что чёрная колдунья - это она!
– даже удивился Коста.
– И тогда им будет легче. Они напомнят, какая она была, расскажут про её маму, которая, наверное, до сих пор плачет по пропавшей девочке, - и девочка сразу всё вспомнит. Как в "Снежной королеве", когда Герда напомнила Каю про розы.

Коста как-то выпустил из виду несколько моментов: героиня сказки могла выглядеть совсем не так, как представляют её друзья; допущение, что она помнит друзей, тоже довольно слабое. Но я тихо, про себя обрадовался, что Коста придумал именно такую развязку истории - и не просто придумал, но говорит о ней убеждённо, отчего лица других детей просветлели. Ребятишки засмеялись, загомонили, обсуждая, каким образом можно было бы собраться в поход к чёрной пустыне.

Детали меня больше не интересовали. Главное Коста сказал, и дети согласились с ним. Теперь дело за детьми-призраками. Поверят ли они, что никогда ни один из них не убивал? Напряжение в пространстве спортзала продолжало звенеть…

Мельком глянув на Вестара и Полли, внимательно приглядывавшихся к происходящему, я встал и тихо подошёл к Лиз. Её угольный карандаш быстро и резко скользил по листу бумаги, хотя сама она смотрела на рисунок почти отрешённо. Из прерывистых линий, которые она теперь уже уточняла, появлялось круглое из-за отсутствия волос, очень сосредоточенное девчоночье лицо. Рядом бесшумно встал Вестар, приглядываясь к возникающему портрету. Наконец он спросил:

– Лиз, ты кого рисуешь?

– Это Таис. Чёрная девочка из сказки Носатого.

На Носатого он даже не хмыкнул насмешливо. Всё так же серьёзно глядя на бумагу, он снова спросил:

– А почему ты думаешь, что она выглядит таким образом? У тебя она даже без волос. А я как-то представлял, что у неё чёрные страшные волосы.

– Таис - девочка-призрак, - объяснила Лиз.
– Она сама сказала. У детей-призраков волос нет.
– Её застывшие глаза ожили, она посмотрела на меня.
– Носатый, а мы с Таис дружим. Вот! Она сказала, что ей со мной интересно.

Она протянула мне рисунок и побежала к позвавшим её Алексу и Косте.

– Никогда не думал, что девочка так умеет рисовать.
– Вестар взял у меня лист и, нахмурясь, присматривался к портрету.

– Она и не умеет, - сказал я.
– Это называется автоматическое письмо. Разве ты не видел её глаза в момент, когда она рисовала Таис? Она даже на бумагу не смотрела.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что Таис действительно существует? И что она…

– Угу… Призрак.

Полли поднырнула под руку Вестара и отобрала у него портер Таис.

– Я помню её. Брис, ты в самом деле думаешь, что эти дети не убийцы?

– Думаю.

– А почему ты придумал такую сказку? Хочешь заранее настроить детей платформы на нормальное восприятие маленьких призраков? Но Вэл не даст общаться своим подопечным с нашими детьми!

– Проблема в том, что дети-призраки тоже должны думать, что они не убийцы. Я рассказал сказку, чтобы они поверили мне. А они, кажется, начинают в это верить. Во всяком случае, я ощутил, как изменилось настроение их ментального присутствия, после того как наши дети высказали свою точку зрения на друзей чёрной девочки.