Третья. Гиена дёрнула обляпанной кровью головой на почти отсутствующей шее. Круглые выпуклые глаза, с кровавыми белками, будто разом сфотографировали меня и шлёпнули на снимок этикетку - ещё мясо! Свежее!

Четвёртая. Мои ноги отяжелели от впрыснутого в них адреналина - и мгновенно же стали лёгкими, почти воздушными.

Пятая. Тварь подобралась для прыжка…

Шестая. Несмотря на адреналин, я оказался слишком медлительным: только ещё разворачивался, чтобы ударить ногой жуткую тварь, как она уже врезалась в меня.

Седьмая. Счастье, что дверь не закрыл. Мы вылетели из комнатки в коридор - я назад спиной, на груди - гиена, вцепившаяся мне в шею…

Больше я о времени не вспоминал.

В недолгом полёте до пола я всё-таки закинул ногу на тварь, и мы оба грохнулись боком. Удар с размаху о пол заставил гиену слегка расслабиться, прежде чем вскочить и вцепиться в меня с удвоенной яростью. Но этих мгновений хватило и мне: смог отвести в сторону руку для размаха и ударить тварь прямо в зубы - кастетом. Прямо в летящую к моей шее морду, ляпающую на меня горячую слюну вместе с чужой кровью.

Тварь взмыкнула. Брызнуло мелким, острым. Кожу на ладони пропороло - задел верхнюю челюсть гиены. Схватился было за её шею - придушить тварь, не получилось: шея толстая, в грубой щетинистой коже, сдавить - подумать и то смешно, да, по сути, и шеи-то нет, как таковой. Короткая настолько, что только под нижней челюстью и можно нащупать место более узкое, чем морда и начало плечевого торса. Зато складки…

По обеим сторонам по коридору - предупреждающие крики, истеричный визг и плач, бег многих ног…

Ободранную кожу кулака с кастетом саднило - я продолжал проталкивать его сквозь глотку, другой рукой придерживая голову гиены подальше от себя - вцепившись уже в складки кожи на шее. А тварь продолжала упрямо стискивать челюсти, задыхаясь, мыча и рыча от боли и ярости.

Она так зациклилась на желании задрать свою голову повыше, чтобы мой кулак выскользнул из её пасти, что начала вслепую рвать меня всеми лапами. И, когда она начала задыхаться, а движения стали совсем беспорядочными, я вырвал кастет из её глотки и перекатом ушёл в сторону. Секунды тварь потратила на вздох, а потом мигом развернулась, готовая к прыжку.

Я расстрелял гиену в упор - из того небольшого пистолета, с глушителем, стараясь попасть в глаза. И, даже когда она свалилась под ноги, всё ещё дёргаясь от глухих выстрелов - правда всё слабее и слабее, я не мог остановиться и всё стрелял. А когда тварь затихла, абсолютно неподвижная, я подошёл на подгибающихся ногах и сделал последний выстрел - ненужный. В голову, чуть выше заросшего чёрной шерстью уха. "Контрольный", - вспомнил я полицейские детективы. И тут только понял, что дышу короткими рывками, судорожно. А через некоторое время затряслись мокрые от звериной слюны и крови руки с пистолетом, и я увидел, что держу пистолет одной рукой, а второй, с кастетом, придерживаю ладонь с оружием - за кисть.

С конца коридора на выход ко мне мчалась толпа народа - впереди Вестар. А я всё стоял и не мог отойти от грузного мёртвого тела и тупо думал о том, что надо было всё-таки сразу держать пистолет под рукой - после предупреждения Таис. А ещё думал: после драки кулаками не машут, так что нечего жалеть сейчас об этом. И потом снова - нет, надо было взять… Замкнутый круг, в общем…

Из пальцев кто-то попытался выдернуть пистолет.

– Пацан, успокойся и отдай оружие. Слышишь, Брис? Всё нормально, успокойся.

Давно меня на платформе не называли пацаном. Я заглянул в решительное лицо Вестара и с трудом разжал закоченевшие пальцы. Он забрал пистолет. И только после этого взглянул на безобразно искорёженное тело на полу. Брезгливость и ужас смешались в непроизвольной кривой ухмылке.

– Что… это?

– Х-х-ховиц…

За спиной кто-то встал и обнял меня, прижав к себе. Лидия. Стало тепло. Расслабляюще тепло. Я развернулся в её объятиях - спрятаться от сопереживающих глаз, снова увидевших моё изуродованное остатками тату лицо (я чувствовал, как кровь прилила к лицу), и уткнулся в её волосы. Дыхание восстанавливалось, судорожное заикание отступало.

– Я… не могу так больше… Я не могу…

– Пошли со мной, - потянула она меня в сторону, не отнимая рук.
– Пошли, Брис.

Больше всего я боялся, что в коридоре будут дети. Боялся не того, что они увидят мою слабость. Боялся, что они увидят, во что может превратиться человек, когда он подпадает под ментальное воздействие твари более сильной. Хотя трезвый бесстрастный голос тихо, но безостановочно твердил: "Они должны увидеть это, иначе будут такими, как Ховиц. Иначе умрут такой же смертью, как его девушка".