Глаза их встретились.

– Ты… ты… – только и смог произнести человек, чувствуя, что наконец-то понял истинное значение фразы «мир перевернулся».

– Я, – прозвучало короткое слово. После чего тот, кто его сказал, медленно отвернулся и наклонил голову, прижимая подбородок к груди. Он так и остался сидеть у воды, опираясь ладонями в берег. Длинные распущенные волосы упали, закрывая лицо.

Рука сама нашла висевший на поясе меч. Пальцы судорожно обхватили рукоять, но лезвие так и осталось в ножнах. Обнажить оружие против друга оказалось труднее, чем он думал. Руки, плечи, все тело словно свело судорогой. Да это вообще невозможно сделать! Пусть лучше целое стадо виверн, пусть голодный ящер или тарраска, пусть кто угодно, только не это!

– Ну? Что же ты застыл?

Голос принадлежал… кому?

– А что?

– Ну ты же этого так хотел…

– Я хотел? – Готик почувствовал, что у него ум заходит за разум. – Что я должен был хотеть?

– Ты хотел узнать правду. Ты ее узнал.

Горец медленно выпрямился, оставаясь стоять на коленях. Перевязь с мечом, как и форменная куртка ученика Школы Драконоборцев, валялась чуть в стороне. Он мог бы до нее дотянуться, но не так быстро, как Готик выхватит свое оружие.

– Ты о чем?

– Ты хотел узнать, кто я такой. – Авидар говорил бесстрастным тоном, избегая смотреть другу в глаза, и юноша ощущал странную смесь чувств – страх, облегчение, боль, разочарование, – и не мог точно сказать, что принадлежит ему, а что – тому, другому… существу, которое стояло перед ним на коленях. – Ты хотел узнать правду, и ты ее узнал.

– Кто ты?

– Я – дракон, – просто произнес горец.

– Ну знаешь! – фыркнул юноша. – Это уже переходит все границы!

– Думаешь, я вру? Я на самом деле дракон. Мое настоящее имя – Авест. Вилий не ошибся. И заставу, где он… она жила, на самом деле разгромил кто-то из моего народа. Но это был не мой отец!

Готик только помотал головой. Он решительно отказывался верить услышанному. Мир не просто перевернулся, он еще и продолжал вращаться, никак не желая успокаиваться.

– Я обещал тебе, что нам надо поговорить, – продолжал Ави… Авест, все еще стоя на коленях, как слуга перед господином. – Сейчас не самый подходящий момент, но лучше уж так. Мне тоже тяжело молчать…

– Тебе? – Готику вернулся дар речи. – Ты же…

– Огнедышащее чудовище? Камин с крыльями? Летающая ящерица? Тварь, уничтожающая все на своем пути? – В голосе горца слышалась горечь. Как ни странно, но ощущать его мысли Готик не мог – друг наглухо закрылся от него. Хотя какой он, к демонам Хаоса, друг? Он предатель! Столько времени молчать! Скрываться ото всех и… от него!

– У тебя еще есть шанс все исправить, – продолжал горец. – Я подожду тебя здесь. Ты позовешь остальных, они придут и… Я не буду сопротивляться, обещаю! Ты можешь даже постоять в сторонке, не вмешиваясь. Твоя совесть будет чиста, а я…

– Почему?

– Это мой долг.

– Не понимаю. – Готик в самом деле не мог понять ничего из того, что услышал.

– Ты должен убить дракона. Я – дракон! Убей меня!

– Почему?

– Потому что я избран.

Юноша почувствовал, что сходит с ума. Горец, стоявший на коленях, исправно отвечал на вопросы, но от этого суть дела не становилась яснее. Готик постепенно закипал, и злость требовала выхода.

– Кем избран? – вместо этого спросил он.

– Моим народом.

– Для чего?

– Я – жертва.

– Тьфу ты! – внезапно закричал Готик, теряя терпение. – Ты идиот, да? Можешь нормально все рассказать? Какой народ? Какая жертва? Ты вообще о чем говоришь? Ты… ты кто такой? Я ничего, совсем ничего не понимаю!

Чтобы дать-таки выход обуревавшим его чувствам, он выхватил меч и с такой яростью всадил его в ствол ближайшего дерева, что клинок застрял в нем. Несколько раз дернув, юноша, к своей досаде, обнаружил, что меч заклинило намертво. Ни тянуть, ни дергать, ни расшатывать, как больной зуб, не получалось. В отчаянии юноша даже несколько раз пнул дерево ногой, но ситуации это не улучшило.

– Ты меня убивать будешь или нет? – раздалось за спиной.

– Чем? – пропыхтел будущий драконоборец в ответ, старательно дергая застрявший меч двумя руками. Клинок, вместо того чтобы выскакивать, только глубже вгрызался в дерево, видимо считая, что древесина вкуснее.

Горец тихо встал, отстранил юношу и, вогнав в образовавшуюся щель свой меч, освободил оружие Готика:

– На, бери!

Машинально пальцы сомкнулись на рукояти. Но, вопреки общепринятому мнению, уверенности это не прибавило. Золотоглазый парень стоял так близко и смотрел так пристально, спокойно и открыто…

– Ты дурак! – выкрикнул прямо в эти глаза Готик, с яростью бросил меч на траву и зашагал прочь с поляны. Злые слезы некстати навернулись на глаза. Ничего не видя из-за них, юноша споткнулся о какой-то корень и рухнул на колени.

– Ушибся? – долетел знакомый голос.

– Иди в…! – выругался Готик. – Видеть тебя не хочу! Предатель!

Вскочив на ноги – ушибленное колено отозвалось короткой болью, – он решительно зашагал прочь, раздвигая ветки руками. Издалека донесся крик горца – он кричал что-то про забытый меч, – но остановиться было выше человеческих сил. Услышав оклик, юноша прибавил ходу и побежал куда глаза глядят…