– Опя-ать…

– Отставить нытье! – коротко обрубил брат Акимир. – На сегодня тренировка не запланирована. У меня для вас небольшое сообщение. С завтрашнего дня вас тут будет на одного человека больше!

Он указал на заправленную постель, которая стояла с краю, и только тут все заметили, что на ней сидит, устало опустив плечи, худой жилистый подросток с забранными в хвост рыжевато-русыми волосами и тонкими, почти девичьими, чертами лица. Он действительно так сильно напоминал девушку, что некоторые юноши тут же обернулись на Авидара, сравнивая, – горца тоже поддразнивали девчонкой, особенно учитывая его недавние «чересчур близкие» отношения с Готиком.

– Это – Вилий, оруженосец с одной из наших дальних застав, – представил новичка наставник. – Так уж вышло, что доучиваться и получать рыцарские шпоры он будет вместе с вами.

Новичок смотрел усталыми серыми глазами. Было видно, что толпа незнакомцев оставила его совершенно равнодушным. Лишь на миг его взгляд задержался на рослых представительных Яунисте и Юрате. Это были не юноши или тем более подростки, а скорее молодые мужчины.

– А почему здесь? – Именно Яунист задал вопрос. – Почему не в другой группе?

– Потому что у вас есть свободные места. Хотя, если вы так настаиваете, я, пожалуй, попробую поговорить о том, чтобы Вилия переселили в другую казарму. Но для того, чтобы вашу просьбу удовлетворили, вам придется представить веские доказательства. Пока знакомьтесь. Завтра занятия по расписанию!

С этими словами брат Акимир вышел.

Новичка тут же окружили все – Яунист и Юрат со «свитой» в первых рядах, остальные разве что на койки не вскакивали, чтобы лучше видеть.

– Так, – начал молодой рыцарь, вставая перед Вилием, – как тебя зовут?

– Вилий, – промолвил тот таким тоном, что стало ясно – он ничего не боится.

– Хорошо. А меня зовут Яунист, и я тут главный. Понятно?

– Почему?

– Что «почему»? – От неожиданности молодой рыцарь моргнул.

– Почему главный ты, а не, скажем, вот он? – Вилий кивнул на Юрата, стоявшего рядом.

Молодые рыцари переглянулись. Сказать по правде, однозначного ответа на этот вопрос они не нашли. Готик воспользовался случаем и как бы невзначай сделал полшага в сторону Юрата. Яунист с того самого дня, как напал на дракона, вызывал у него стойкую неприязнь.

– Это неважно, – отмахнулся молодой рыцарь. – А важно то, что ты тут новенький и будешь делать то, что тебе скажут. Я, вот он, – Яунист ткнул в Ширда, – ну или он…

Вилий пожал плечами.

– А ты вообще откуда? – вступил в разговор Юрат.

– С заставы Камень-на-Краю, – ответил юноша. – Я там… воспитывался.

– Разве там тоже есть Школа?

– Нет. Просто я сирота. Мою семью убили драконы. И меня взяли на заставу. А потом мне пришлось оттуда уехать…

– Почему?

– Там… они появились опять.

– Драконы? – Яунист наклонился вперед, жадно ловя каждое слово.

– Да. То есть один дракон. И все разрушил.

– Врешь небось!

– С чего мне…

Вскинувший на собеседника взгляд Вилий внезапно осекся, краем глаза заметив рядом какое-то движение. Услышав про дракона, вперед, поближе к нему, протиснулся Авидар. Несколько секунд оцепеневший новичок таращился на горца, а потом резко вскочил, ткнув в него пальцем:

– Это он!

– Кто? – встрепенулся Яунист. – Наш горец?

– Он точно такой же! Это – дракон! Он выглядит совсем, как тот…

Авидар попятился, качая головой:

– Нет, это невозможно!

– Но он такой же, как тот! – настаивал новичок. – Такие же длинные волосы, такие же глаза и нос… Он пришел, как человек, а потом вдруг превратился в чудовище!

Яунист с хищной улыбкой развернулся к горцу, и Готик торопливо протиснулся вперед, вставая рядом с ним. В душе все одновременно сжималось от страха и недобрых предчувствий и пело от восторга. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Юноша готов был на что угодно, лишь бы примириться с другом.

– Ты не имеешь права его оскорблять! – воскликнул он. – Авидар – мой друг!

Нашел руку горца, сжал кисть так сильно, словно хотел сломать. Безвольные вначале пальцы ожили, ответили на пожатие.

– О, голубки помирились! – с сарказмом вымолвил Яунист. – Вы еще поцелуйтесь!

Готик мог сейчас простить молодому рыцарю что угодно. Он снова был не один. Его словно накрыло большим крылом, защищая, поддерживая – и в свой черед опираясь на него. И плевать на мимолетное ощущение перепончатости этого крыла!