Он на мгновение замолчал, таращась на Майера ошалевшим взглядом, затем мотнул головой.

– Черт, Арни, а ведь ты прав! Мы бы действовали примерно так же, старались бы подорвать экономику и внести раскол в ряды противника.

– Вот именно, – кивнул Арнольд. – Разделяй и властвуй – этот метод никогда не устареет.

– Так, погоди, брр. – Марк замотал головой. – И как давно они здесь? – Он вопросительно посмотрел на комиссара.

– По нашим прикидкам, лет семьдесят, однако к активной фазе воздействия перешли лет тридцать назад.

– Семьдесят лет? – во взгляде командора сквознуло недоверие. – И ты хочешь сказать, что за все эти годы они умудрились остаться незамеченными?

– Ну, действовали-то они, скорее всего, через своих эмиссаров. Ты же сам знаешь, некоторые будут работать хоть на черта лысого, лишь бы платил. А вот методикам у них стоит поучиться, чувствуется недюжинный опыт в подобных делах. Работают, так сказать, в «бархатных перчатках», грубую силу применяют крайне редко, а воздействие идет на уровне процессов внутри общества, и заметить его крайне трудно. Подумай сам, если в какой-нибудь окраинной колонии ее совет принимает решение о переносе строительства космопорта в другое место, обратим мы на это внимание?

– Конечно, нет, мы, скорее всего, об этом даже и не узнаем.

– Вот именно. – Арнольд направил указательный палец на своего собеседника. – А меж тем это вроде бы незначительное решение привело к интересной цепочке последствий. Сперва во время подготовки площадки было обнаружено гнездовье летающих ящеров, которых никто до этого на планете не встречал, а буквально через пару дней после этого в колонии началась эпидемия неизвестной болезни. Своими силами они справиться не смогли и вызвали помощь. Результат: известная всем Этайнийская лихорадка, несколько миллионов погибших, десяток опустевших колоний многие из которых не заселены до сих пор.

Дорнер удивленно посмотрел на комиссара.

– Всерьез думаешь, что это дело твоих таинственных чужаков?

– Кто знает. – Майер вздохнул. – Вполне возможно. Наши ученые ведь до сих пор не могут понять, как давно известный и вполне безобидный вирус мог мутировать в подобную гадость. Вмешательство в его генную структуру все бы объяснило, к тому же подобные теории высказывались.

– Однако были опровергнуты другими учеными… Там же вроде разобрались.

– Скорее спустили на тормозах, – отмахнулся Арнольд. – Впрочем, неважно, это просто пример для понимания сути.

– Да я и так понял, не дурнее кибор-уборщика, – усмехнулся командор, откидываясь в кресле. – Объясни мне другое: если эти твои таинственные чужаки не имеют отношения к квадройдам, то это значит, что наши четырехрукие друзья – еще одна сторона намечающегося конфликта?

– Есть и такое мнение, однако я так не думаю… погоди минутку. – Майер поднялся с подоконника и, поставив свою опустевшую кружку рядом с белоснежной сферой пищекомба, уселся в стоящее напротив стола Дорнера кресло, после чего продолжил: – Лично я склоняюсь к версии, что квадройды используются этими чужаками в качестве этакого внешнего раздражителя, время от времени отвлекающего наше внимание от чего-то действительно важного. К тому же они точно лакмусовая бумажка, показывающая уровень тревожности «человеческого улья». И знаешь, сейчас мы для них очень тревожный улей.

– Из-за уничтожения базы?

– Не только. Мы ведь тоже не сидим сложа руки. Твои ребята гоняются за квадройдами, а наши люди пытаются прижать «Сайрус» и выйти на других агентов влияния чужаков. Да и ОСМ в последние годы начало довольно активно действовать в подобном направлении. Наши таинственные «друзья» это явно почувствовали, заволновались, поняли, что их вычислили, в результате стали допускать ошибки.

– Все-таки «Сайрус».

– А ты еще в этом сомневался? – усмехнулся Арнольд и, нахмурившись, добавил: – Однако надо отдать им должное, прямых доказательств того, что корпорация сотрудничает с чужаками, у нас до сих пор нет.

– А импланты?

– Брось, – махнул рукой Майер. – Во-первых, у нас в наличии только единичный экземпляр. Во-вторых, скажут, что заказывали у какой-нибудь небольшой конторы, и даже представят нужные документы или же вообще представят своей разработкой, а наличие токсина спишут на происки конкурентов. Ну и в-третьих, если где и рыть, то в их головном офисе в Нев-Берлине, а ты сам понимаешь, куда нас пошлют, подай мы подобный запрос властям СаГеИ.

– Понятно. – Дорнер вновь потянулся к карману, но, заметив приподнятую бровь товарища, вздохнул и, виновато улыбнувшись, спросил: – Кстати, а что там на Марсе все-таки произошло, а то заикнулся и молчок.

– Я, собственно, к этому и подвожу.

Мелодичный перезвон заставил Майера прерваться и бросить взгляд на экран запястника. Пару мгновений он морщил лоб, словно вспоминая, кому принадлежит высветившийся номер, затем озадаченно хмыкнул.

– Извини, я отвечу.

– Конечно, конечно, разговаривай, я пока себе еще кружечку организую.

Дорнер поднялся из кресла и, подойдя к столику с пищекомбом, принялся перебирать лежащие рядом картриджи, исподволь косясь в сторону Арнольда, вокруг головы которого дрожала синеватая дымка блокирующего поля. Лицо Майера было скрыто серой полоской плазмоэкрана, но, даже не видя его выражения, Марк мог с уверенностью сказать, что разговор для того был не самым приятным. Впрочем, разговор был недолгим, и уже через пару минут комиссар быстрым взмахом руки заставил экран исчезнуть.