Короче, враги у Пичугина хлипкие и забитые. Убивать на них время жалко, потому как бесполезно. Значит, надо трясти друзей. А кто у нас друзья?

Например, Романов.

Но Романов позвонил сам:

– Александр Борисович, слышал, вы желаете со мной поговорить…

– Желаю.

– Так приезжайте, скажем, сегодня часиков в шесть-семь. Эти врачи с их предписаниями, вы не представляете, как они меня утомили. Вам, кстати, удобно в шесть?

– Удобно.

Отчего же неудобно? Что же еще делать «важняку» после работы? Работать, разумеется.

Романов жил в Серебряном Бору в двухэтажном особняке несколько вычурной архитектуры с башенками, балкончиками, разновеликими и разной формы окнами и мраморными львами на крыльце. Естественно, этот шедевр зодчества окружал высоченный забор, а между забором и домом располагалась живописная ярко-зеленая лужайка с причудливо подстриженными кустиками, маленьким декоративным бассейном и увитой виноградом беседкой-павильоном, в которой Витольд Осипович и поджидал Турецкого.

– Какой чудный вечер, не правда ли? – Романов был одет по-домашнему: белый пуловер поверх зеленоватого гольфа, белые брюки, белые мягкие туфли. Он восседал в глубоком плетеном кресле и весь светился здоровьем и довольством. – Аперитив до ужина?

Турецкий уселся в точно такое же кресло, с наслаждением вытянул ноги, хотя на работе только и делал, что сидел (ну разве что к генеральному сбегал), слегка распустил галстук, потом и вовсе снял, сунув в карман пиджака, сделал заказ:

– Чай с ромом.

Почему чай? Почему с ромом? Вырвалось как-то само собой, как говорится из глубин подсознания. Может, повыпендриваться захотелось? Скорей всего.

– Чай с ромом Александру Борисовичу! – отчего-то придя в бурный восторг, взвизгнул хозяин.

И через пять минут чай принесли – янтарно-прозрачный, в пиале, с острым запахом рома и еще чего-то сладковато-пряного.

– Превосходно! – честно оценил напиток Турецкий, сделав первый глоток. Как ни парадоксально, но это было именно то, чего ему сейчас не хватало. Комки, клубки, пучки и переплетения нервов, из которых он на данный момент состоял процентов на девяносто, как-то сами собой начали распутываться, разматываться, растягиваться и распрямляться. А главное, совершенно расхотелось разговаривать о делах.

Улыбчивая тетенька в черном, с крахмальной наколкой в волосах, прямо как у гувернанток конца прошлого века, принесла графин водки и осетрину, запеченную на углях. Турецкий при виде водки запротестовал было, но Романов его успокоил:

– Чисто символически, для аппетита, – и действительно налил буквально граммов по десять. – Я и сам небольшой любитель.

Ел он заразительно: причмокивая, похрустывая зеленым огурчиком, похваливая, прикрывая от удовольствия глаза. В результате Турецкий, который совсем не ужинать сюда приехал, как-то незаметно для себя умял два солидных куска.

За осетриной последовал кофе с армянским коньяком и сигарами. И «важняк» уже морально готовил себя к тому, что ужин закончится в лучшем случае очередным туманным предложением материально-технической поддержки, а в худшем – банальной взяткой. Потому разговор начинать не торопился, Романов позвал – пусть сам и начинает.

Витольд Осипович начал, только когда убрали со стола.

– Я слышал, вы интересуетесь мотивами покушения? – пожевывая незажженную сигару (курить временно врачи запретили), поинтересовался он.

– Где слышали? – в свою очередь спросил Турецкий. Реплика была, конечно, вполне идиотская, но, с другой стороны, каков вопрос…

Романов его вопрос проигнорировал:

– И еще слышал, что вы с вашим американским коллегой всерьез обсуждаете причастность Чеботарева к банковскому скандалу. Вы зря теряете драгоценное время.

– Если бы у нас был более весомый мотив, возможно, мы отрабатывали бы его, – деланно обиделся Турецкий.

– Этот скандал вообще от начала до конца высосан из пальца. Образовался из воздуха. Пшик! – Романов в виде иллюстрации очертил в воздухе шар и проткнул его пальцем. – Кому он был выгоден или, говоря проще, кто его заказал? Сейчас много версий: американские республиканцы, например, или обиженные западные банки, или наши политики, метящие в президентское кресло. И ни одна из этих версий, по сути, не имеет права на существование. Как и мнение о том, что заказчики уж точно в нем не замешаны. К величайшему нашему с вами, как истинных, истинных – я подчеркиваю – патриотов, сожалению, заказчика у этого скандала не было.

– То есть как это?! – оторопел Туреций.

– Рано или поздно он должен был разразиться, поскольку является выражением глубинной несовместимости экономики Запада, строящейся на законах, и псевдоэкономики России, основанной на «понятиях».

– Конфликт культур, конфликт менталитетов.

– Вот именно. Они не способны понять нас, а мы не можем понять их. Они думают, что у нас каждый второй бандит и преступник, ибо не платит налогов, и не способны уяснить, что в наших условиях черным налом пользуются все, а не только наркоторговцы…