– Люди во всех превалитетах разные, хотя их и соединяют трансперсональные линии. Но ты права, наш Прохор посильнее характером. – Саблин подумал. – Хотя до тебя ему далеко.

– Это похвала или порицание? – сухо осведомилась Юстина.

– Сама подумай. Ты сейчас только что говорила с Устей, подругой Прохора-2, она тебе не понравилась?

– Понравилась.

– Она – это ты в чуть ином варианте, особа решительная и независимая, недаром прыгает с парашютом со скал и занимается бейсджампингом. Но в то же время она гораздо мягче тебя и души в своём Прохоре не чает, несмотря на его тараканы в голове.

– К чему ты клонишь?

– Очень хочу погулять на вашей свадьбе, – признался Саблин с улыбкой.

– Подождёшь, – неласково сказала Юстина, отворачиваясь. – В общих чертах мне всё рассказали, давай обсудим детальный план операции.

– Сразу и операции. Так ты согласна?

– Устроить засаду на Охотников? Конечно. Вы так эмоционально их описываете, что мне захотелось убедиться в их существовании. Да и пора кончать с этим безобразием. С чего начнём?

В соседней комнате раздался стук.

Оба встрепенулись, прислушиваясь, встали.

На пороге возник морщившийся от света Прохор.

У Саблина на миг мелькнула безумная надежда, что это их Прохор. Но очнувшийся «полумертвец» заговорил, и всё стало на свои места:

– У нас ночь, а у вас уже утро… здрасьте.

– Привет, – сказал Саблин, подавляя разочарование, косо посмотрел на Юстину.

Девушка только кивнула, приглядываясь к другу, в голове которого сидел «чужой» Прохор.

– Вы уже составили схему… э-э, действий?

– Ждали тебя. Можем начинать.

Юстина снова кивнула с задумчивым видом.

Саблин подумал, что на её месте он тоже колебался бы, не зная, как относиться к хорошо знакомому и в то же время совершенно чужому человеку.

– Присядем.

Они сели в гостиной номера, поглядывая друг на друга, и Саблин изложил им план мероприятий, предложенный в свою очередь Саблиным-2.

До обеда Прохор гулял с Юстиной по территории пансионата, изображая счастливого студента, влюблённого в свою красивую спутницу.

Впрочем, особых усилий для этого не потребовалось. Юстина была почти копией Усти, а разговаривать с ней было очень интересно, так как её жизненный опыт никак не напоминал опыт жизни Устиньи.

Они даже раз поцеловались в беседке, хотя об этом их попросил Саблин, организовавший с оперативниками Юстины наблюдение за наблюдателями.

Неизвестно, что подействовало на них больше: явное пренебрежение объектов слежки к тому, что творится вокруг них, или их нарочитое спокойствие, но они потеряли бдительность и обозначили свой интерес к происходящему на территории «Марьина острова» так неосторожно, что их можно было легко нейтрализовать.

Однако делать этого не стали в надежде дождаться главных действующих лиц. Поэтому «отдых» Прохора продолжался до обеда и после обеда, с небольшими перерывами, когда он возвращался в «родной дом» – собственное тело, ждущее «душу» хозяина в московской квартире Дмитрия Дмитриевича.

В три часа дня в пансионат заехала группа новых постояльцев в количестве восьми человек: четверо молодых мужчин и четыре женщины. По словам Аллы Юрьевны, это были работники металлургического комбината «Норникель», которым за ударную работу вручили путёвки на Алтай, в пансионат «Марьин остров». Они должны были на следующий день уйти на Катунь и сплавляться вниз на плотах; в реестре предлагаемых администрацией пансионата видов активного отдыха присутствовал и такой.

Саблин позавидовал отплывающим, заботы которых сводились к получению хорошей порции адреналина и в конечном счёте вели к продлению жизни, как уверяли медики. Он и сам в прежние времена с удовольствием ходил в турпоходы, бывал на Сахалине, на Камчатке и в Карелии, плавал по Селигеру. Но в нынешнем положении об активном отдыхе приходилось только мечтать и заниматься, может быть, и экстремальным, но не отдыхом. Надо было спасать друга.

За группой работников металлургического комбината в пансионат на джипе с барнаульскими номерами заехала группа парней специфического – полубандитского, отвязного, не вызывающего симпатий – вида.

Все трое были крупного телосложения, украшенные татуировкой от плеч до шей и голов, носили не то майки, не то цирковые балахоны, шорты и устрашающего вида цепи. Вели они себя предельно вызывающе.

Один сверкал абсолютно бритой головой, второй сделал из волос жёлто-оранжевый ирокез, третий носил, не снимая, чёрную бейсболку козырьком назад и серьгу в ухе.

В другое время Саблин не обратил бы на «крутую» команду особого внимания, не раз встречая подобных им качков. Но интуиция вдруг проснулась и начала тихо посвистывать, как пастушок на свирели, и Данимир, не раздумывая, включил режим тревоги.