И действительно – прохожие уже начали оглядываться и бросать на них полные любопытства взгляды. Еще немного, и их ссору заметит стоящий невдалеке постовой милиционер в новенькой форме.

– Едем, – приказала Валентина.

Оля продолжала плакать и никак не могла успокоиться. Валентина раздраженно отвернулась и посмотрела в окно.

– Если ты думаешь, что кто-то будет тебе сопли вытирать, то ты очень ошибаешься, – наконец зло процедила она. – Немедленно прекрати реветь и продолжай искать.

Когда машина остановилась на перекрестке перед светофором, девушка неожиданно схватилась за ручку двери.

– Стой! – завопила Валентина, но было поздно. Оля распахнула дверцу и выскочила на дорогу как раз в тот момент, когда загорелся зеленый сигнал светофора. Раздался визг тормозов, и грузовик резко встал в нескольких сантиметрах от застывшей от страха девушки.

– Ты что, дура, творишь? – предварительно от души выматерившись, заорал водитель грузовика, мужик в замасленной телогрейке. – Что, не видишь? Под колеса хочешь?

Но Оля оцепенела и не обращала внимания на крики Валентины, Ивана, водителя. Ее словно бы сильно толкнуло изнутри – обычно столь мощного толчка никогда не случалось – прежние были гораздо слабее. Ее мозг озарила яркая вспышка, потом перед глазами все завертелось: лица, дома, краски, всполохи света… Сейчас она не видела ни улицу, ни грузовик, ни пролетавшие мимо и гневно сигналящие машины, ни прохожих…

Она видела только того человека, которого нужно было найти. Отчетливо и ясно, как в реальности:

…Анатолий Петрович Николаев стоял на какой-то небольшой площади и мирно беседовал с румяной торговкой. Она наливала в банку парное молоко из бидона. Их голосов Оля не слышала, но видела, что они улыбаются, судя по всему, перекидываются шутками и знают друг друга. Наконец, банка была наполнена до краев. Николаев покопался в кармане пиджака, выудил мелочь и отдал молочнице. Она благодарно кивнула. Взяв банку, он неторопливо пошел через площадь… Но это было уже неважно… А важно было то, что он только что прошел мимо железнодорожной станции, на перроне толпились бабы с котомками, мужики с плотницкими инструментами… На фасаде вокзала Оля увидела надпись, составленную из деревянных, выкрашенных коричневой краской букв: «Детково»…

Оля очнулась, когда водитель грузовика уже уехал. Иван сказал ему что-то веское, и тот, испуганно озираясь, поспешил исчезнуть. Валентина тащила девушку к машине, ругаясь и уже совсем не стесняясь в выражениях.

– Детково, – прошелестела вдруг Оля.

– Что? – От неожиданности Валентина даже остановилась, отпустила ее руку и растерянно заглянула в лицо: – Что ты сказала? Это ты к чему?

Они стояли на проезжей части улицы, и проезжавшие мимо водители рассерженно сигналили и крутили пальцем у виска.

– Я видела…

– Что? Где? – Валентина вдруг тяжело задышала, как рыба, выброшенная на берег.

– Ваш муж…

– Детково?.. Ну как же, конечно, – торжествующе воскликнула Валентина. – Он там, да? В Детково?

Оля кивнула. Валентина мгновенно пришла в себя, втолкнула девушку в салон, машина тронулась.

– Ну, конечно, – ошарашенно бормотала Валентина, – как я могла забыть? Какая же я дура!

– А что, вы знаете это место? – нетерпеливо спросил Иван.

– Да знаю! И как это оно мне ни разу в голову не пришло? А ведь это Детково связано с прошлым Анатолия. Он жил там в детстве на летних каникулах у подруги его матери, он мне когда-то рассказывал. Видите ли, милиция уже побывала везде, где он мог бы скрыться – у друзей, одноклассников, у родственников и знакомых… Но так как в Детково он был давно и всего одно лето, то наверняка этот факт не попал ни в какие досье, ни в его личное дело. У меня краем сознания проскальзывало что-то, но я все никак не могла вспомнить… Вертелось на языке что-то связанное с детьми, то ли Ребятниково, то ли Школьниково…

– Дела… – присвистнул Иван. – А я ведь и не верил тебе, – признался он, уважительно обернувшись к девушке.

– Так, ладно… Едем туда немедленно! – скомандовала Николаева. Ее голос потихоньку обретал прежнюю энергию, а вот руки еще дрожали.

Оля с удивлением заметила это. Видимо, та сильно переживала не только на публику, но и внутри себя. А сейчас, когда она поверила по-настоящему, что ее муж жив и с ним все в порядке, волнение прорвалось наружу.

Иван, нарушая правила дорожного движения, развернулся и погнал на другой конец Москвы, к шоссе, ведущему в область…

– Как тебе это удалось? – возбужденно спросила Валентина.

– Когда вы там… Ну, накричали на меня, я чуть не попала под машину… он загудел… у меня все вспыхнуло перед глазами, и я увидела вашего мужа, и прочла надпись на вокзале. – Оля сама была ошеломлена не меньше Николаевой.

– Ты прости меня, нервы уже не выдерживали, – призналась Валентина.

– Ничего. Зато мне это помогло. Я начала чувствовать…

В Детково они прибыли уже к вечеру. Машину оставили у станции, там, где Оля вроде бы видела Николаева, дальше пошли пешком. Вся деревушка состояла из нескольких узких кривых улиц. Валентина подслеповато щурилась.