Шрифт:
38
Этот случай произвел на Маттиса сильное впечатление. Первая радость улеглась, но остался страх, и он не проходил. Я чуть не убил Ёргена — неужели я такой? Или это все из-за мухомора?
Два дня Маттис ходил за Хеге по пятам и ждал от нее заслуженного нагоняя. Хеге молчала, в конце концов ему пришлось начать разговор самому:
– Ёрген тебе ничего не говорил?
– О чем?
– Про меня, про себя и вообще про лес. Про мухомор.
– Нет, а он должен был?
– Нет.
– Что-нибудь случилось? — спросила Хеге.
– Ничего, ты же сама видишь.
Маттис ушел. Ёрген удивил его.
На другой день Ёрген снова позвал Маттиса на лесосеку.
– Я туда больше не пойду! — сказал Маттис.
Его ответ прозвучал так испуганно, что Ёрген не решился настаивать. Присутствие Маттиса в лесу только мешало ему, так что он даже обрадовался.
Маттис сидел на своем диване, глядя в одну точку. Хеге в тревоге кружила около. Она уже расспросила Ёргена и узнала о случившемся.
– Тебе надо опять взяться за перевоз, Маттис,— осторожно «казала она.
– Не знаю.
– Но ведь тебе это нравилось.
– А может, больше не понравится.
– Глупости.
Хеге занялась делами. Теперь их было у нее гораздо больше, Ведь у нее появился любимый. Ее проворные руки управляли домом, она расцвела. Маттис все видел, все эти перемены. И они ежедневно отзывались в нем мучительным вопросом:
Что же будет со мной?
Он не пошел сразу на озеро. Что-то изменилось. Слоняясь без дела вокруг дома, он вздрогнул, увидев за изгородью что-то красное. Это был большой мухомор, таинственный и страшный. Прижавшись к изгороди, он как будто заглядывал сюда, к Маттису.
Нет, нет, упрямо подумал Маттис, надо его сломать, пока он не погубил меня.
Он подошел и пнул гриб ногой. В воздух взметнулся красно-белый взрыв.
Но вскоре Маттис обнаружил еще один мухомор, уже по эту сторону изгороди. Еще красивее. Этот он не сломал, его бросило в жар, и он ушел прочь. Теперь он знал, что кругом полно мухоморов — и возле изгороди, и между кочками, и в лесу.
Их дом был окружен ядовитым кольцом.
Неужели так было всегда? Раньше он этого не замечал. Откуда взялись эти мухоморы? Может, они растут под взглядом человека?
Может, Ёрген. умрет в этом кольце? — думал Маттис. Ведь он со всех сторон окружен ядом!
Нет, нет! Я этого не хочу!
Но эта мысль снова подползала к нему, точно змея.
Что же делать? — в ужасе спросил он, не в силах двинуться с места.
Я должен что-то сделать. А не то я снова брошусь на него.
Все кончилось как обычно: он обратился к умным. И, как всегда, это была Хеге.
– Тебе не кажется, что в этом году особенно много мухоморов? — спросил он, ничего не объясняя.
– Я не заметила,— сказала Хеге.— По-моему, нет,— прибавила она и занялась своими делами.
39
И словно в знак того, что никто не окружен ядовитым кольцом, на тропинке появилась девушка.
Маттис не поверил собственным глазам. Он даже знал ее: летом они вместе пололи турнепс. Та самая, что так весело щипалась со своим парнем. Это было чудо — в такую тяжелую минуту она спускалась по тропинке от дороги к дому.
Она пришла ко мне, сразу подумал Маттис, вспомнив свое приключение на острове.
Но ведь у нее есть возлюбленный, это известно.
Сюда девушки никогда не приходили. Здесь не было никого, кроме Хеге. Когда Маттис заметил девушку, он сразу подумал: Ингер или Анна? Но вот она подошла поближе, и он увидел: ни та, ни другая. Это было бы слишком хорошо. Но он все равно обрадовался, эту девушку он тоже знал.
Маттис чувствовал себя свободно и уверенно: ведь они один раз работали вместе. Она была такой доброй в тот день. Оказалось, что они оба помнят об этом. Девушка кивнула Маттису как знакомому и улыбнулась. Все его беды разом исчезли, ядовитый лес стал надежной защитой.
Девушка еще не успела подойти и заговорить с ним, как Маттис неожиданно спросил:
– Вы разве больше не любите друг друга?
Девушка засмеялась.
– Кто?
– Ты и тот парень, который щипал тебя на поле?
– Скажешь тоже! Что же нам, вечно за ручки держаться?
Маттис весь сжался. Неужели он сказал глупость? Подумав, он понял, что девушка, конечно, права. Она выручила его, сказав:
– Ты не ошибся. Между нами все давно кончено.
Маттиса кольнуло. Даже дважды: один раз приятно, другой — больно.