Строго приказав себе не думать ни о каких драконах, я переоделась и углубилась в работу. Сложнее всего возражать именно на очевидно идиотские исковые требования. Понятно, что бред, но вот попробуй, обоснуй!

В итоге я так увлеклась, что Нату удалось выманить меня на ужин только с третьей попытки. Пришлось слушать его причитания о том, что пищу положено есть с пылу с жару, а разогретая вредна для желудка. Он даже всхлипнул пару раз, демонстративно утирая глаза кончиком бороды и повторяя, что его никто не любит и не ценит. В итоге этот хитрюга выторговал «в утешение» новую сковородку и какие-то редкие нитки мулине. Впрочем, мне не жалко.

Лучше умолчать о моих снах той ночью…

Хвала милосердным богам, заседание было назначено после полудня, так что не пришлось просыпаться чуть свет. Правда, я довольно долго не могла решить, что надеть, потом прихорашивалась, потом выбирала духи. В конце концов Нат стал посматривать с нескрываемым подозрением…

Шемитт обнаружился у суда, представляющего собой весьма величественное здание, которому недоставало только колонн. Хотя подпирающий плечом стену дракон вполне справлялся с этой ответственной ролью. Он делал вид, что любуется птичками, а вокруг него бегал с воплями невысокий кругленький мужчина (надо думать, виконт Яновский). Несмотря на скромное телосложение, он обладал весьма громким голосом, во всю мощь которого высказывался о драконах вообще и конкретной особи в частности.

По-моему Шемитта это даже забавляло.

— Госпожа Анна, — встрепенулся он, заметив меня, и широко улыбнулся. — Как я рад вас видеть!

— Здравствуйте, господин Шемитт! — откликнулась я, чувствуя, как быстрее забилось сердце. — Пойдемте в суд, нужно еще подписать и сдать кое-какие документы.

— Конечно! — отозвался он, наконец отстраняясь от стены.

А виконт кричал вслед что-то явно оскорбительное насчет меня и бессовестных драконов, которые меняют девиц, как перчатки. Хм, в мои почти тридцать можно считать это комплиментом.

Я сдала в канцелярию встречное исковое заявление и настоятельно попросила секретаря сразу же отнести его судье. Он покривился, но выполнил требуемое. Надо сказать, что проще всего адвокату работать в своем районе. Процесс теоретически одинаков, но на практике в разных судах может ощутимо различаться. Слишком многое в сухих строчках кодексов оставляется на усмотрение председательствующих, притом каждый немного по-своему трактует процесс. Нужно быть готовой к любым неожиданностям, приноравливаться и сохранять спокойствие. Постепенно привыкаешь и к нервотрепкам, и к явным процессуальным нарушениям, и к манере некоторых судей возить адвоката носом по грязи. Лично я в подобных случаях всегда безмятежно улыбаюсь, чем безмерно удивляю клиентов (о литрах выпиваемой потом валерьянки мало кому известно).

Будем надеяться, что в этот раз повезет.

Еще оставалось время, и я принялась повторять Шемитту правила поведения в заседании. Виконт снова попытался устроить скандал, но его быстро утихомирил охранник, тщедушный парнишка в форме. Несмотря на несерьезный вид, с бузотером он управился за несколько минут и вывел его за локоток на свежий воздух.

После этого виконт присмирел, только смотрел исподлобья.

Все суды похожи друг на друга. Непременными атрибутами судейских кабинетов являются груды дел, настежь открытые сейфы и стопки кодексов, в залах заседаний всегда имеются клетка, государственный флаг, защитные руны и стол председательствующего. А вот остальные украшения уже добавляются по вкусу. У судьи Шумейко к таковым относились многочисленные семейные фотографии, расставленные по всем горизонтальным поверхностям, а также трогательный плюшевый мишка на столе.

Кстати говоря, судья оказалась весьма флегматичной особой и спокойно взирала на все происходящее с высоты своего немалого роста.

Сама «пострадавшая» не явилась, а истец на все вопросы отвечал красочными общими фразами. Его пояснения сводились к тому, что соблазнение было, и дракон обещал жениться, а как и при каких обстоятельствах, истец пояснить не мог. В конце концов я убедилась в тщетности попыток выяснить у него что-то конкретное.

— Присаживайтесь, истец. Представитель ответчика, вы что-то желаете пояснить суду? — спросила она, подпирая щеку рукой.

— Да, ваша честь. Мы заявили встречные исковые требования об опровержении заведомо неправдивых сведений, порочащих честь, достоинство и репутацию, а также о возмещении морального вреда.

Судья встрепенулась и принялась листать материалы дела.

— Да, действительно, в дело поступило встречное исковое заявление, и суд считает нужным его огласить.

Суть заявления сводилась к тому, что никаких интимных отношений между Лидией Яновской и драконом Шемиттом не было, а Лидия распространила заведомо неправдивые сведения. Соответственно он требовал официального опровержения, извинений и компенсации причиненного морального вреда.

Наконец судья дочитала, отложила бумаги в сторону и взглянула на виконта.

— Истец, встаньте, пожалуйста. Вы признаете встречный иск?

У него от возмущения заклекотало в горле.

— Нет, конечно! Это наглая ложь, и я требую, чтобы этот негодяй за нее ответил!

— Ваша позиция суду понятна. — Судья вдохнула и снова подперла щеку рукой. — Присаживайтесь.

Виконт чуть не подпрыгивал на месте, категорически не желая успокаиваться.

— Нет, дайте мне сказать! Я считал его достойным драконом, а он обесчестил мою бедную, невинную девочку! Да еще и украл у нее брошь! И я…