— Куда дальше? — признаюсь, я несколько растерялась.

— Вон туда! — усмехаясь, показал пальцем Малет, и только теперь до меня дошло.

Там виднелся вход в пещеру! На валуне рядом с ним красовалось изображение черепа и костей и рун эйваз, перт и совелу, что в данном случае трактовалось однозначно: «Вход на твой страх и риск!».

В стародавние времена здесь мог жить какой-нибудь йотун, но теперь в пещерах обитали только драконы. Немногие великаны пережили Рагнарёк, и тех давным-давно турнули на север.

— Значит, дракон… — протянула я, разрываясь между любопытством и опаской.

Драконы — дети стихии, очень скрытные существа, о которых бытует множество догадок, теорий и даже сказок. По правде говоря, до сих пор мне не доводилось видеть воочию представителей этого крылатого племени.

— Ага! — вновь радостно подтвердил Малет, явно от души забавляясь моей растерянностью.

Я покосилась на него с некоторой неприязнью, а он ответил сияющей улыбкой и залихватски подмигнул.

— Не бойтесь, он не кусается, — с этими словами Малет покровительственно похлопал меня по плечу и подал руку. — Идите за мной.

Пещеру освещали камин и десятки свечей, при свете которых мерцало множество драгоценных камней. Отблески пламени прихотливо ложились на украшенные самоцветами стены, где чудились таинственные надписи и рисунки. Где-то мерно капала вода, откуда-то тянуло сквозняком, и даже страшно подумать, что над головой — толща горы.

На некоторое время я потеряла дар речи, потрясенная причудливой смесью сказочной роскоши и первозданной природы.

— Господин, Анна Орлова доставлена по вашему приказанию! — громко отрапортовал Малет, вытягиваясь по струнке. Куда и подевался смешливый крепыш, сейчас он значительно больше походил на воина.

От неожиданности я вздрогнула. Проследив за взглядом Малета, наконец обнаружила дракона. Сталагмиты образовывали у камина уютный закуток, в котором стояли кресло и небольшой столик. Хозяин пещеры с комфортом там расположился: книжка в руках, плед на коленях, веселое пламя и чай в граненом стакане с подстаканником — по-настоящему домашняя обстановка.

— Хорошо, Малет. Спасибо, можешь идти, — хрипловатым баритоном ответил дракон, поднимая голову, и я окончательно потеряла дар речи.

В его глазах танцевало и искрилось пламя…

Можно не спрашивать, какой стихии он принадлежал.

Мой проводник тихо исчез, и я осталась с драконом один на один.

— Добрый день, госпожа Анна. — Он улыбнулся, беззастенчиво меня разглядывая.

Почему-то мне почудилось одобрение в этих огненных глазах, и от этой мысли щекам стало жарко. Остается надеяться, что это останется незамеченным в полутьме.

— Меня зовут Шемитт, — продолжил он. — Рад приветствовать вас. Пожалуйста, присаживайтесь. Хотите чего-нибудь?

— Нет, благодарю. — С трудом выдавила я, чуть ли не на ощупь опускаясь в кресло. — Очень приятно познакомиться, господин Шемитт.

— Просто Шемитт, — он снова обаятельно улыбнулся и потянулся к стакану с чаем.

Честно говоря, потребовалось приложить немалые усилия, чтобы возразить:

— Нет, я не могу так обращаться к клиенту. Ведь я правильно поняла, вы желаете заключить со мной договор?

Дракон поморщился и огненная пляска в его глазах несколько поутихла.

— Именно так. — он рассеянно крутил в руках стакан, от которого исходил пар. Поправил вишневые волосы до плеч, потер переносицу… И вдруг предложил: — Давайте поговорим об этом попозже. А теперь расскажите, как вы добрались и нравятся ли вам горы.

— Очень! — искренне призналась я, и его взгляд снова потеплел.

Пришлось некоторое время посвятить светской беседе. Впрочем, не стану лгать, что это было неприятно. Постепенно я увлеклась разговором и почти забыла о странном смущении.

В резких чертах дракона и в звериной грации движений было что-то завораживающее, но больше всего поражала сдерживаемая сила. Как будто в нем дремал вулкан, и от этого ощущения захватывало дух.

Полагаю, мы болтали как минимум полчаса, и лишь потом он наконец заговорил о деле.

— Я просил вас приехать, поскольку в понедельник получил вот это. — Он взял со столика и протянул бумаги, оказавшиеся исковым заявлением.

Не могу удержаться от желания привести его целиком.