Еще бы, столько мутной воды пронеслось в реке, текущей у дремучего леса. И чего я все это вспомнил? Так, на всякий случай. Оттого что понимаю: наша очередная встреча с Петровичем неизбежна. Однако до того у меня состоится еще одна, та самая, которую он запланировал заранее. С донельзя болезненным, ограбленным и потерявшим свое лицо Арлекино.

За окном уже начинало сереть; я решил, что несколько часов отдыха вполне заслужены, однако невзначай помянутый Гершкович явно не разделял подобных рассуждений. Котя вкатился в мой кабинет и, не снимая кашемирового пальто, рухнул на диван.

– Господин Гершкович, вы норовите занять чужое место в этой жизни, – приветствую раннего гостя.

– Как ты себя имеешь? – достойно прореагировал на мои слова генеральный директор фирмы “Олимп”.

– Уже гораздо лучше, – успокаиваю приятеля, взявшего на себя профсоюзные функции. – Так что пока гроб можешь не заказывать.

– Слушай сюда, – почему-то не обрадовался такой экономии Котя, – ты стал сильно рисковать.

– То есть? Чего тебе нужно, мой иск к энергетикам и водопроводчикам завернут, следовательно, они меня убирать не станут. Может, ты имеешь в виду конкурентов по поводу говно- и ценообразования?

– Слушай, я понимаю… Тебя, если к стенке поставят, так ты тоже будешь скалить зубы. Но мой исполнительный директор… Короче, тебе грозит серьезная опасность, не те игрушки, какие ты выруливал в прошлый раз. Ты хоть знаешь, как тебя называют в городе?

– Интересно…

– Ему интересно. Обмороженный – вот как тебя называют, – чуть ли не вскипел, подобно кофейнику, Котя.

– Так кто после этого сильно удивится, если тебя найдут?

– Котя, ты же не Гриня, откуда такие выражения? Кстати, не обмороженный, а отморозок. Пусть так. Я вправду живу не по бандитским понятиям и воровским правилам, а по справедливости. Потому и стал под закон с другой стороны. Отморозок, говоришь? Будем считать – это комплимент.

– Этот комплимент тебя до кадухиса доведет! Или я не прав, если от тебя каждый может ожидать таких выбрыков, что та Садома покажется благодатью Божьей…

– Ты чего, курватура лысая, распрыгался? – стремлюсь доказать насколько мой гость прав в своих подозрениях.

– Ты тоже не Гриня, – парировал Котя, – так что перестань выражопываться.

– Успокойся, тебе опять что-то не то показалось… Не веришь? Ладно, поясню. Курватура – это нарочитая кривизна прямолинейных частей здания, применяемая для устранения оптических искажений и для усиления пластической выразительности архитектуры. Наш Гриня таких слов не знает.

– Слушай, зачем тебе это?

– Эти знания – мой бизнес.

– Нет, я имею в виду другое. Ты же постоянно воюешь, даже когда оно даром не надо.

– Котя, тебе ли объяснять, если где-то идет война, значит, она кому-то очень выгодна. И только тот, кто постоянно готов к ней, может выиграть в конечном итоге. Это блатные воюют в самых крайних случаях. Потому что такие сражения прежде всего – колоссальные потери. Я могу себе позволить подобную роскошь. К тому же сам понимаешь, мне, как и упомянутому Грине, постоянно приходится стоять на страже государственных интересов, которые ты так рьяно теоретически защищаешь. Долг гражданина обязывает!

После моего откровенного признания лысину Коти покрыли крохотные капельки пота и он расстегнул пальто.

– Интересно, – пробормотал Котя, – в его сторону просто посмотреть уже опасно для жизни, а он, оказывается…

– Какие проблемы, Котя? Можно подумать, ты мыслишь иначе? Вот у тебя хорошие концы на самом верху. А государство никак не может скачать шестьдесят лимонов с некоего “Минора”. Посоветуй людям по такому случаю вместо очередного гнилого арбитражного суда обратиться в высший арбитражный суд имени Березовского. Я уверен – из половины он эти бабки вернет в бюджет. Да если бы не мы, все бы давно рухнуло…

– Ну да, Гусь несчастный – тоже государственный интерес?

– А как же? Гусь хотел получать бабки и при этом ничего не делать. Так не бывает. Он допустил, чтобы в рыночный процесс свободной конкуренции нагло вмешивались чьи-то интересы, направленные на полную монополизацию, а она, кроме как к повышению цен, ни к чему не приведет. К тому же Гусь, вместо того, чтобы раскаяться, стал вести себя чересчур нагло… Котя, он же в конце концов… Одной бандой меньше – вот и вся проблема.

– Да? Тоже еще заменитель правоохранительных органов нашелся, – слегка повысил голос Котя. – А при чем здесь Арлекино?

– А при чем здесь я? Он просто нарвался. Нет, чтобы по привычке привязать телку к кровати и стегать кнутом, сам ее место занял. Так ты говоришь, это Арлекино меня грохнуть хочет?

– Нет. Ты еще кому-то на мозоль жмешь, – поведал Котя и быстро добавил: – Опять в казаки-разбойники играешься… В общем так, по твоему поводу у меня была беседа, кое-кто уверен – Гуся и его команду твои бойцы ухайдохали.

– На здоровье. Пусть будет уверен дальше. Чего стоит уверенность без доказательств? Знаю я этого уверенного. Кстати, и по твоему поводу – тоже.