– Ну да, – подтвердил Гарик. – Не веришь? Смотри!

Мой наследник выхватил из-за пазухи свою никелированную хлопушку “Вальтер” и заорал громким голосом:

– Не сцы, Машка! Я – Дубровский!

– Убедительно, – признался я, опасаясь, как бы Гарик не стал от избытка чувств палить во все стороны.

Вот как классика влияет на подрастающее поколение. К чему мне читать дальше, расшифровывать Гарькины каракули, если в школе ремонт затеял?

– По-моему, Гарик, Пушкин про Дубровского другими словами писал.

– Так это же изложение, – упрекнул меня в тупости сын. – Училка сказала – своими словами. Папуля, ты такой дурной…

Если бы не последняя фраза, я бы похвалил Гарика за успехи в учебе.

– Своими словами? Ты кому пену гонишь? Меня по дешевке на понт не возьмешь. Чего буркалами кнацаешь, прикидываешь, я не врубился, где тебе за Дубровского ботали?

Гарик смотрел на меня с явным восхищением. Сынок наверняка уже считал, что я не такой дурной, как ему показалось.

– В общем так, изложение хорошее. Стилистика просто замечательная. Только если училка будет спрашивать, не признавайся, что ты не читал “Дубровского“, а потом писал изложение под диктовку… Кстати, я тебе в последний раз говорю, не смей отвлекать охрану от работы! Еще раз возле ребят увижу, козел мелкий…

– Не нарывайся! – зашипел Гарик. – Ты что, самый крутой на нашем хуторе? Я сейчас, кажется, перенервничаю…

Чтобы успокоить ребенка, мгновенно разоружаю сына и лишь затем поощряю его поведение затрещиной. В ответ на отцовскую заботу Гарик отскочил в сторону и, развернувшись в прыжке, провел боковой удар ногой в голову. Едва успев поставить блок, тут же получаю кулачком по почке, однако это не помешало проатаковать прямой в голову наследника. Гарика спас его рост, более того, во время движения моей ноги он пошел на сближение, припал на колено и нанес снизу весьма чувствительный удар между ног. Я рухнул на пол, а мой наследник весьма довольно заорал:

– Яйца, они не железные!

Возражать было глупо, потому пришлось подсечь его ноги левой и тут же слегка добавить сверху правой по тому самому месту, о котором начал распространяться преждевременно расслабившийся противник.

Гарик завыл дурным голосом, мгновенно подтвердив мое предположение – пресловутые яйца у него не такие медные, какими он сам их считает. Еще бы, на каратэ несколько лет ходит, в школе привык лупить одновременно трех-четырех сверстников, а как может быть иначе, все-таки на золотую медаль тянет.

– Ты уже покойник! – гарантировал Гарик, становясь на четвереньки.

– Да? – не поверил я. – Если помру, кто тебе все покупать будет?

Гарик на мгновение задумался, а потом выдал:

– Подумаешь! Сам говорил: сколько у меня уже есть – внукам хватит.

– Ошибочка, сынок, – поднимаюсь с пола. – Все движимое и недвижимое я завещаю государству.

– Напугал! Мне дядя Гриня машину лучше подарил, – по-своему понял, что такое движимое, Гарик. – Твою “Волгу” в металлолом сдам! У других детей родители… А ты меня позоришь. Ездишь на этой дрымбалке, как нищий. Почему нормальную машину не купишь, как у всех?

– Какую именно?

– Ну хотя бы “мерседес”…

– Это потому, что я белый ворон, – предельно откровенно признаюсь ребенку.

– А повезут тебя в “черном вороне”! – обрадовался Гарик, перестав зажимать свои яйца.

– Воронов в “воронках” не возят! – решительно опровергаю явную несуразицу.

– А в чем их возят, в катафалках?

– Вот здесь ты прав. При условии, конечно, когда такое счастье улыбнется. Порой от нас одни клочки остаются. Если остаются вообще.

По всему видать, Гарик не слишком понял, о чем я говорю. Он решительно шмыгнул носом и заметил:

– Будем считать, что я тебя сегодня пожалел.

Мне срочно захотелось продолжить процесс воспитания, однако этому не способствовало внезапное появление Сабины.

– Дорогой, я так устала, – откровенно призналась жена.

– Конечно, на цементном заводе две смены отпахала, – безоговорочно соглашаюсь с ней.

– Нахал! – взвизгнул Гарик. – Мамуля, скажи ему…

– Обедать будешь? – не решилась идти на обострение Сабина.

– Завтракать, – поправляю свою вторую половину и обращаюсь к бледной копии ее родителя:

– А ты иди дальше, уроки делай. Изложение хорошее…

– Правда? – расплылась в счастливой улыбке Сабина и, позабыв о страшной усталости после посещения спортзала, массажистки и сауны, стала тискать – облизывать Гарика:

– Солнышко мамино. Уточка моя золотая, я тебя так люблю, съела бы…

– Вместе с Педрилой, если диета позволит, – попросил я.

Гарик вырвался из нежных материнских объятий и тоном приказа бросил:

– Пистолет отдай!

– На! Да, думал я автомат тебе…