И внезапно сел, совершенно проснувшимся, на ложе машины снов. Струи пота собирались в лужицы на полу под машиной. Марко ощутил огромный прилив сил, волну ярости, и только холод сквозняка остановил его, когда он голышом рванул к дверям с криком: «Чжао! Проклятая жадная вошь!»

Он ладонью стряхнул с кожи пот и рывками начал набрасывать на себя одежды, шипя, матерясь на всех известных языках и на чём свет стоит костеря себя за слепоту. Наспех одетый, он выскочил во двор и побежал по знакомому пути, больше всего на свете жалея о том, что в этом мире он не обладает способностью летать. Волны песка струились за ним, чуть шелестя, иногда обгоняя стопы, с силой втаптывающие гальку и отталкивающие её прочь.

Нерадивый стражник Чжао Шестой по прозванию Полосатый, сорокалетний полудурок с лиловым родимым пятном в пол-лица, сидел на корточках возле крохотного дощатого сарайчика, сквозь щели которого пробивалось нетерпеливое сопение. Поминутно между реек, кое-как составляющих его импровизированные стены, появлялся небольшой сопливый пятачок, слегка напоминающий дырявую сыроежку. И в эти мгновения обычно угрюмое лицо Чжао сморщивала несвойственная ему улыбка, казавшаяся слегка натужной. Он протягивал корявый палец с чёрным обгрызенным ногтем к щели и что-то счастливо гулюкал этому пятачку, будто бы говорил с младенцем. В эту секунду стражника охватывало почти физическое блаженство. Он мечтал о том, как с этой кривоватой конурки начнётся его хозяйство, большое, настоящее хозяйство. Чжао уже привык думать о том, что окружающий его мирок, этот полузаброшенный угол дворца принадлежит ему почти безраздельно. Однообразный распорядок, волей-неволей установившийся здесь, дни, похожие друг на друга, как варёные яйца, предсказуемость грядущих событий – всё это совершенно усыпило Чжао, механически нёсшего свою бессмысленную службу. Он уже видел себя не служивым человеком, но почти помещиком: две крохотные недокормленные курочки топтали навоз, в сараюшке похрюкивал смешной полосатый поросёнок.

А ведь у Чжао был ещё и Секрет. Большой Секрет. Великий Секрет. Такая удача выпадает не каждому. Секрет, свалившийся на стражника, внезапно оказался настолько ошеломляющим, настолько значительным, поистине величайшим, что Полосатый сначала даже поверить не мог в то, что такая удача возможна. Но, уже успокоившись и полностью ощутив себя его обладателем, Чжао постепенно убедил себя в том, что удача – это дело десятое. А вот проявить такую смекалку и личное мужество, чтобы завладеть Секретом, – на такое способен далеко не каждый. Не зря его взяли в дворцовую охрану! Хотя, когда всё успокоится и ему удастся правильно распорядиться Секретом, ему уже не нужна будет никакая дворцовая служба. Он уедет так далеко на юг, как только сможет, прикупит себе землицы и возьмёт не только жену, но и пару наложниц. Эх, молодец Чжао! Главное сейчас – чуть-чуть потерпеть, подождать, пока пыль уляжется, пока во дворце установится мир.

Поросёнок снова умильно хрюкнул, Чжао вновь протянул к нему палец, но вдруг, вместо привычного приступа радости, почувствовал смутное беспокойство, а потом и страх. Он услышал какой-то шорох, опустил глаза и увидел знакомую струйку песка, змейкой обернувшуюся вокруг его мунгальских сапог. И в ту же минуту маленькое тёмное сердчишко Чжао стукнуло, словно пронзённое сосулькой. Он прекрасно знал, кого сопровождают этот адов песок и этот омерзительный ветерок, холодный даже под яростным весенним солнцем, берущим у небосклона реванш за долгие зимние сумерки.

Чжао резко обернулся, даже не пытаясь схватить оружие. Перед ним стоял этот сумасшедший белокожий варвар.

– Как тебе пришло в твою тупую голову, примитивный деревенский идиот, что ты можешь взять у меня то, что не только не принадлежит тебе, но что вообще, в принципе, не можетпринадлежать никому, кроме меня? – спросил Марко, насмешливо сощурив прозрачные глаза.

– А чего я? – нагловато засуетился Чжао. – А я чего? Вы, вообще, о чём спрашиваете?

– Перестань, – сказал Марко. – Хотя нет, давай-давай посуетись, это даже забавно.

– Да о чём вы толкуете, я всё в голову взять не могу? – сказал Чжао, вставая с корточек. – Я подати сдаю регулярно, все отчёты на месте, кто угодно может проверить. Всё подшито, всё приобщено. А вот уж что мне сверху перепало – то, простите, моё.

Марко поднял руку, и легион песчинок, кружась и свиваясь корабельным канатом, внезапно ввинтился в болтливый рот Чжао, заставив стражника задохнуться. Чжао закрутился на месте, с кровью выблёвывая из лёгких дерущий горло песок.

– Твоё? – захохотал Марко. – Тво-ё?! Я сейчас просто умру от смеха! Что тутможет быть твоего?Ведь ты же слизняк, вошь, кусок говна, даже не кусок, так, говняная пылинка, меньше муравья, Чжао! Чем ты можешь обладать? Если у тебя нет даже обычного человеческого достоинства?

– Кхаххххаххаккха!

– Где они?

– Кхххтокха-кха-кха? Кто они?

– Мои машины, идиот. Машины, которые ты украл в сговоре с катайскими плотниками из моего склада неподалёку от Таможенного стола. Где они?

– Я не знаю ни про какие машины! Что вы ко мне прицепились?

– А если я скажу, что они – собственность Великого хана? Что с тобой будет, знаешь?

– А если они собственность императора, то чего вы их так прятали, да всё тайком их строили?!

– Вот ты тупая скотина, Чжао! Даже на своём стоять не можешь! – смеясь, сказал Марко. – Ты же только что выдал себя с потрохами.

– Не отдам! – внезапно завизжал Чжао, выхватив меч и бросившись на Марка, целя остриём точно в горло, выше кожаного подгрудника. Марко с ленцой повернулся, пропуская лезвие мимо, и быстро бросил стопу точно в пах стражнику. Чжао выронил меч и сел на корточки, тихо подвывая. По его лицу заструились слёзы, не только от боли, но и от обиды.

– Чжао, я тебе сейчас яйца буду плющить до тех пор, пока девочку из тебя не сделаю, – грубо сказал Марко на татарском, присаживаясь на корточки рядом с ним.