Капитан, видя, что его люди потерпели поражение, достал пистолет и выстрелил в Эцио, но каравеллу качнуло, и выстрел ушел мимо. Пуля лишь скользнула по правому уху Эцио, потекла кровь. Эцио помотал головой и направил свой пистолет на капитана и выстрелил ему в лоб.

– Быстрее!
– приказал он Клаудио.
– Берись за штурвал, а я займусь нашим другом.

Клаудио кивнул и кинулся к штурвалу. Кровь из рассеченного уха пропитала воротник, Эцио грубо вывернул запястье противника, заставив того выронить лом. Потом ударил его коленом в пах, схватил за шиворот и, подтащив его к планширу, швырнул за борт.

В наступившей тишине из ящика донеслись яростные крики и проклятия.

– Я убью тебя! Я воткну меч тебе в кишки, и ты познаешь такую боль, о которой даже не подозревал!- Надеюсь, тебе там удобно, Чезаре, - отозвался Эцио.
– Но если нет, ничего страшного. Как только мы доберемся до Остии, тебе предоставят более подходящее для тебя средство передвижения, и мы вернемся назад.

– Это не честно, - вздохнул Якопо с лодки.
– У меня так и не было возможности использовать свой козырь!..

Стояла поздняя весна 1504 года от Рождества Господа нашего. Папа распечатал доставленное курьером письмо, быстро прочитал и торжествующе ударил кулаком по столу. Другой рукой он поднял письмо, с которого свисали, болтаясь, печати.

– Да благословит Господь короля Арагоны и Кастилии, Фердинанда, и королеву Изабеллу!
– Воскликнул он.

– Хорошие новости, Ваше Святейшество?

Юлий II чуть улыбнулся.

– Да! Чезаре Борджиа благополучно доставлен в одну из самых укрепленных и расположенных в отдаленном районе крепостей!

– Куда?

– Прости. Это должно остаться тайной даже для тебя. Я не хочу испытывать судьбу с Чезаре.

Эцио закусил губу. Неужели Папа полагает, что он попытается убить Чезаре, если узнает, где он находится?

– Не стоит так печалиться, дорогой Эцио, - успокаивающе продолжил Юлий.
– Я расскажу тебе вот что: это огромная крепость, затерянная на равнинах северо-восточной Испании. Она абсолютно неприступна.

Эцио знал, что у Юлия были причины оставить Чезаре в живых, а не сжигать на костре, превратив его в мученика. Он даже признавал, что это действительно был лучший выход. Но последние слова Чезаре по-прежнему не давали ему покоя: «Цепи меня не удержат!» глубоко в сердце Эцио знал, что единственное, что сможет удержать - и удержать надежно - Чезаре это смерть. Но все-таки Эцио улыбнулся словам Юлия.

– Они заперли его в камере наверху центральной башни высотой в сто сорок футов, - продолжал Юлий.
– В любом случаем, нам больше не о чем беспокоиться.
– Папа смерил Эцио проницательным взглядом.
– Кстати, то, что я тебе только что сказал, - тоже секретная информация, так что даже не мечтай. Тем более, стоит мне приказать, и Чезаре перевезут в другое место, если я хоть краем уха услышу, что кто-то его разыскивает.

Эцио решил сменить тактику.

– А Лукреция? Есть новости из Феррары?

– Кажется, третий брак изменил ее к лучшему, хотя должен признать, что я сперва волновался. Семья д'Эсте - настоящие снобы, я думал, что старый герцог всегда будет считать, что она не достойна его сына. Жениться на Борджиа! Ты представляешь! Для них это было равносильно тому, чтобы взять в жены служанку!
– Папа от души рассмеялся.
– Но она успокоилась. За ней можно уже не приглядывать. Она обменивается любовными письмами и поэмами со своим старым другом Пьетро Бембо - в открытую, конечно, - Юлий подмигнул.
– Но в целом она - добропорядочная верная жена герцога Альфонсо. Она даже ходит в церковь и вышивает гобелены. Но, разумеется, даже речи не идет о ее возвращении в Рим. Она до конца жизни останется в Ферраре, и должна быть благодарна уже за то, что сохранила на плечах свою прелестную головку. Теперь, думаю, можно с уверенностью сказать, что мы навсегда избавились от этих каталонцев-извращенцев.

Эцио бы сильно удивился, если бы агентурная сеть Ватикана выяснила, что Борджиа были тамплиерами. Чезаре был главой Ордена, и продолжал им оставаться даже в заточении. Но он оставил свои мысли при себе.

Эцио признал, что дела в Италии обстоят еще хуже, чем раньше. Сильный Папа у власти предпочел оставить Агостино Киджи банкиром и не стал отказываться от поддержки французов. Король Луи все еще оставался в Италии, отступив на север и, казалось, застрял там на какое-то время. Кроме того, король Франции отдал Неаполь королю Испании Фердинанду Арагонскому.