– Надеюсь на это, Ваше Святейшество.

Юлий проницательно посмотрел на Эцио.

– Послушай, Эцио, я не дурак, и не стоит меня таковым считать. Как ты думаешь, почему я привлек тебя в качестве консультанта? Я знаю, что за городом все еще скрываются сторонники Борджиа, а кое-кто из них остался и в самом городе. Но в настоящее время у меня есть враги, причиняющие куда больше беспокойства, чем Борджиа.

– Борджиа по-прежнему могут представлять угрозу.

– Я так не считаю.

– Что вы сделаете с остальными врагами?

– Я провел реформу папской гвардии. Ты видел среди новых солдат швейцарцев? Это лучшие наемники из всех! К тому же они не зависят от Священной Римской Империи и императора Максимилиана уже лет пять-шесть, и с удовольствием идут на службу. Они преданы и не очень эмоциональны - не то, что наши дорогие соотечественники. Я намерен сделать один из их отрядов своей личной охраной. Я вооружу их алебардами и другим оружием, а еще собираюсь дать им мушкеты Леонардо, - он помолчал.
– Но мне нужно придумать для них имя, - он вопросительно посмотрел на Эцио.
– Есть идеи?

– Может «швейцарская гвардия»?
– предложил немного уставший Эцио.

Папа обдумал предложение.

– Не особо-то оригинально, Эцио. Честно говоря, мне больше нравится «юлианская гвардия», но это звучит слишком эгоистично.
– Он усмехнулся.
– Ладно! Возьму твой вариант! По крайней мере, на первое время сойдет.

По Ватикану прокатился стук молотков.

– Несчастные строители!
– заметил Папа.
– Но работа должна быть закончена, - он пересек комнату и подошел к шнурку колокольчика.
– Пошлю кого-нибудь попросить их не работать, пока мы не закончим. Иногда я думаю, что в руках строителей - величайшая разрушительная сила, которую Человечество не может себе даже вообразить.

Вошел слуга, и Папа отдал ему приказ. Несколько минут спустя они услышали приглушенный звук откладываемых инструментов.

– Что вы делаете?
– поинтересовался Эцио, зная, что архитектура - такая же великая страсть Папы, как и война.

– Заколачиваю апартаменты и кабинеты Борджиа, - ответил Юлий.
– Они слишком роскошны. Больше подходят императору Нерону, чем главе Церкви. Еще я снес все их комнаты наверху замка Сант-Анджело. Разобью там один большой сад. Может, поставлю беседку.

– Хорошая идея, - похвалил Эцио, улыбаясь себе под нос.

Без сомнения, беседка будет местом для свиданий Папы с одним из его любовников - мужчиной или женщиной. Но личная жизнь Папы не интересовала Эцио. Важнее было то, что он был хорошим человеком и преданным союзником. По сравнению с Родриго, порочность нового Папы была слишком незначительна. Кроме того, он продолжил реформу нравственности, начатую его предшественником Пием III.

– Я решил переделать потолок Сикстинской капеллы, - продолжил Папа.
– Он такой... скучный! Я поручил многообещающему юному художнику из Флоренции - его имя Микеланджело - нарисовать на потолке несколько фресок. Какие-нибудь религиозные сцены, ты знаешь, о чем я. Я хотел попросить Леонардо, но у него в голове столько идей, что он вряд ли еще будет серьезно заниматься живописью. Жаль. Мне понравился портрет жены Франческо дель Джокондо...

Юлий оборвал себя на полуслове и посмотрел на Эцио.

– Но ты пришел сюда не для того, чтобы выслушивать мое мнение о современном искусстве.

– Нет.

– Надеюсь, ты не принимаешь всерьез угрозу возрождения Борджиа?

– Я думаю, что мы обязаны отнестись к этому серьезно.

– Эцио... Мои армии возвратили Ватикану большую часть Романьи. Там нет армий Борджиа, способных нам противостоять.

– Но Чезаре все еще жив! Он остается номинальным лидером...

– Надеюсь, ты не подвергаешь сомнению мои решения, Эцио! Тебе известны причины, по которым я сохранил ему жизнь. В любом случае, можешь считать его похороненным заживо там, где он сейчас находится.

– Микелетто все еще на свободе.

– Ха! Без Чезаре Микелетто никто.

– Микелетто хорошо знает Испанию.

– Я уже сказал, он - никто.

– Он знает Испанию. Он родился в Валенсии. Он незаконнорожденный племянник Родриго!

Папа, не смотря на свои годы бывший крепким энергичным мужчиной в расцвете сил, во время всего спора ходил взад-вперед по комнате. Он подошел к столу, оперся на него руками и угрожающе склонился над Эцио. Он был довольно убедителен.

– Не позволяй худшим опасениям завладеть тобой, - сказал он.
– Мы даже не знаем, жив Микелетто или нет.

– Думаю, стоит это выяснить, раз и навсегда.

Папа обдумал слова Эцио, слегка расслабился и сел. Указательным пальцем правой руки постучал по тяжелому перстню на левой.

– Что ты задумал?
– хмуро спросил он.
– Не жди от меня подмоги. Мы и так почти исчерпали бюджет.

– Сперва надо найти и уничтожить последних сторонников Борджиа в Риме. Возможно, среди них мы найдем того, кто знает о местонахождении или судьбе Микелетто. Потом...

– Потом что?

– Если он все еще жив...