Широкая поросль бирючины отделяла участок Пайге от участка Элкотов. В одном месте кустарник был разрежен, и ребенок мог бы проскользнуть, если бы ему разрешили. Но Лауре не разрешали.

— Доктор Элкот должен бы заделать эту дыру, — жаловалась тетя Лилиан. С тех пор как Френсис уехал, участок совсем неухоженный.

— Он скоро приедет. Я слышала сегодня утром. Он разбил обе ноги в Колорадо, катаясь на горных лыжах. Переломы лодыжек, кажется.

Лаура спросила, как это — разбить ноги? Как разбитая чашка, которая разлетается на осколки?

— Нет, нет. Не так. Когда он приедет, мы пойдем навестить его, и тебя возьмем, тогда сама увидишь. Я испеку Френсису лимонный пирог. Он такой славный мальчик.

На следующее утро, когда Лаура играла на лужайке в своей песочнице, она услышала, как хлопнула дверь соседнего дома и как кто-то разговаривал в соседнем саду. Потом голоса смолкли; Лаура подобралась к дыре в изгороди, надеясь увидеть мальчика со сломанными ногам. Но это был не мальчик, а мужчина. Он сидел в кресле, а вытянутые очень толстые белые ноги лежали на скамеечке. Около кресла стоял маленький столик, на нем — кувшин и стакан. Мужчина закрыл книгу, лежащую у него на коленях, налил сока в стакан и начал пить. Потом он причесал пальцами темные волнистые волосы и снова взял книгу, но в эту минуту заметил блестящий в щели изгороди голубой глаз. Встретившись с его взглядом, глаз моргнул, но храбро остался, где был.

— Хеллоу! — сказал мужчина, который не мог быть мальчиком Френсисом. — Иди сюда.

— Мне не разрешают! — отозвалась Лаура.

— Не разрешают? Почему? Ведь мы же соседи!

— Нельзя тревожить доктора Элкота. Он занят.

— Ты его не побеспокоишь, — засмеялся мужчина. — Он сейчас на работе. А я — его сын Френсис.

— А это ваши сломанные ноги? — Лаура уже прошмыгнула в щель и рассматривала белые толстые как бревна предметы.

— Да, невезуха. Половину семестра в колледже из-за них придется пропустить.

Она подошла совсем близко и осмелилась спросить:

— А где сломанные ноги? Под этими белыми штуками?

— Да. Эти белые штуки — гипсовые повязки. Вроде бинтов.

— О-о! Они болят?

— Да нет, уже не болят. Ну-ка, я угадаю твое имя! — улыбнулся он.

— Давайте, — кивнула она. — Только, нипочем не отгадаете!

— Попробую. Ты — Каролина?

— Нет, — покачала она головой.

— Сьюзен?

— Нет!

— Физзи Виззи?

Она восторженно хихикнула.

— Нет! Я же сказала, что не угадаете.

— А я угадал. Ты — Лаура. Я знаю, что ты живешь в соседнем доме, только я здесь не жил, и ты меня не видела. Я учился в колледже в Калифорнии.

— Где это?

— Далеко.

— О! Как Корея?

— Поближе.

— Мой папа улетел на небо в Корее.

— Я знаю, — серьезно ответил Френсис. — Он был такой красивый, твой отец.

— Вы его знали?

— Очень хорошо знал.

— О!

— Ты похожа на него, только волосы белокурые. — Он погладил ее руку. — Твой отец подарил мне мой первый мяч и ракетку. Я тогда был маленьким мальчиком.

— Я думала, вы и сейчас мальчик.

— Почему ты так думала?

— Тетя Сесилия сказала: «Френсис — славный мальчик».

— Вот как? Ну, что ж, она сама — тоже славная. Ей нравилось, что он держит своей теплой рукой ее руку. Когда она посмотрела ему прямо в лицо, его глаза ласково улыбнулись ей, совсем как глаза тети Сесилии, когда Лаура ей говорила: «Я тебя люблю».

— Сколько тебе лет? — спросил он. — Мне четыре года. А вам?

— Девятнадцать.

— Вы старый, да?

— Ну, не очень.

— Лаура! Лаура! Где ты? — У изгороди стояла тетя Лилиан.

— О Боже, да это Френсис! Простите, пожалуйста, она вам надоедала?

— Надоедала, мисс Лилиан? Она просто прелесть.

— Но вам надо заниматься…

— О, мне предстоит шесть недель проваляться с книгами. Времени у меня навалом. Позвольте ей приходить, когда захочет.

Так это началось.

Френсис научил ее читать еще до того, как она пошла в школу. Всю весну, пока он лежал в гипсе, и пару недель, когда гипс сняли и он с Лаурой гулял по саду, он показывал ей в книгах буквы и слова.

— Покажи мне слово из трех букв. Прочитай! Правильно, «кот». Скажи мне, кот лает?

— Какой ты глупый, кот мяучит, пес лает.

— Ну, покажи мне слово «пес».

И пухлый пальчик Лауры скользил по странице, останавливался, и девочка победоносно восклицала!