— Вот! «Пес»!

— Какой милый юноша! — говорили тетки. — Он будет замечательным врачом. Такой терпеливый, такой внимательный.

Когда Лауре исполнилось шесть, кто-то подарил ей на Рождество «Алису в Стране чудес».

— Я не могу это читать, — пожаловалась она Френсису, когда он пришел к ним на обед со своим отцом. — Слова здесь такие длинные.

— Ну, давай, я тебе почитаю, — сразу предложил он.

Одна из тетушек заметила, что Френсис очень добр к Лауре.

— Да, он любит детей, — заметил его отец, — а ваша Лаура — такой милый ребенок.

— Да, все нам завидуют, — она такая послушная. А ведь многие мучаются со своими детьми.

Лаура всегда вспоминала «Алису в Стране чудес», — серый переплет, картинку, где у Алисы развеваются распущенные волосы, палец Френсиса, остановившийся на этой странице.

— Ты похожа на нее, — сказал он, глядя на изображение светловолосой Алисы.

Спустя годы, она помнила каждую книжку, связанную с Френсисом: «Тайный сад», который он подарил Лауре, когда ей исполнилось восемь лет, и «Остров сокровищ», который вызывал в памяти Лауры рассказы Френсиса о его путешествии на чудесный остров в Карибском море. Он показывал Лауре снятые им и друзьями фотографии этого острова, куда они приплыли на яхте, — острова, лежащего в синих водах словно спящий зеленый кит.

— Когда-нибудь и ты посетишь такие сказочные места, — говорил он Лауре. — Мир удивителен, и ты должна увидеть его пока ты молода. Он прекрасен, трудно поверить, пока не увидишь, как он прекрасен, Лаура.

Он давал ей книги, и они вместе восхищались ими или спорили о них. Он подарил ей фотоаппарат и так хорошо научил ее снимать, что она получила приз за снимок листьев магнолии под дождем.

По вечерам, когда он посещал их дом вместе с отцом, она играла им на пианино и радовалась, когда ее хвалили.

Но в то же время она понимала, что все, кроме Френсиса, ее перехваливают. — Мои тети думают, что я буду давать блестящие концерты, ездить по всему свету. Это меня удручает. Если б мне суждено было прославиться, я бы уже блистала. Мне двенадцать, уже поздно.

— У тебя талант, и ты должна быть счастлива этим. Зачем тебе быть знаменитой? — мягко говорил он, и его низкий голос звучал как пианино в нижнем регистре, когда она касалась рукой этих клавиш. Этот голос ласкал душу Лауры…

— Ты умница, Лаура. Это замечательно, что ты так ясно видишь самое себя.

— А как ты видишь самого себя? — с любопытством спросила она.

— Я? Способный студент, который стремится стать доктором, как его отец. И ничего более.

— Нет, ты себя не знаешь, — покачала головой Лаура. — Ты будешь великим.

— Бог ты мой, конечно же, нет. Никогда, — засмеялся он.

— Да! Все так считают.

— Кто это — все?

— Мои тети говорят, что все так считают.

— Ну что ж, — снова засмеялся он, — я постараюсь, насколько это в моих силах.

Иногда Лаура слышала разговоры теток в гостиной, — они как-то обо всем разузнавали.

— Терапия, — говорили они. — Специализация по редким болезням. Может быть, тропическим? Не знаю.

— Его отец сказал, что он подписал контракт на три года в Бостоне.

— Помяни мои слова, он потом сюда не вернется. Останется работать в Нью-Йорке или в Бостоне.

— Да, наверное, ты права. Он и летом сюда не приедет. Нет времени, так сказал мистер Элкот.

— К разочарованию мисс Бэйкер. Будь уверена, она имела на него виды. Он заглядывался на нее все три года, что приезжал домой на каникулы.

— Да-а… Из них вышла бы красивая пара. У этой девушки потрясающая внешность, не правда ли?

— Он ухаживал за ней без серьезных намерений. Его отец говорит, что он не намерен жениться, пока не окончит интернатуру.

— Ну, так она его не дождется. Ей двадцать шесть, до тридцати девушки не ждут.

— Поживем — увидим.

«Пусть лучше и не ждет, — подумала про себя Лаура, и фыркнула: — «Потрясающая внешность!» С ее-то дурацкой постоянной улыбкой, — посмотришь на нее, зубы заноют! Неужели она понравилась Френсису?»

Из пачки моментальных групповых снимков, сделанных на праздновании 4-го июля, Лаура вырезала лицо Френсиса и поместила фотографию в золотой медальон, в котором раньше были фотографии теток. Она носила медальон не снимая, чтобы Лилиан и Сесилия не узнали о ее тайне. Конечно, они только посмеялись бы, но она этого не хотела.