– Послушай меня, - пальцами приподнял он за подбородок мое лицо.
– Ты обязательно нарожаешь детей. И будешь для них самой лучшей, самой умной и точно уж, самой красивой матерью на свете, но... не со мной, любимая...

– Почему? Ты, все же, раздумал на мне жениться?

– Нет, Вета... Я уже женат...

– Женат?
– растерянно усмехнулась я.
– Когда ты успел?.. Ведь мы с тобой не виделись всего то...

– Шесть лет назад...

– Шесть лет? Но, как, же тогда ты... со мной? Все это время...
– не хватило у меня дыхания, и я попыталась вырваться из его рук.

– Вета, Вета, послушай...
– прижал он меня еще сильнее.
– Пять лет, вплоть до вчерашнего дня я был уверен, что являюсь вдовцом. Хотя, тело моей жены так и не нашли тогда, под мостом.

– Так ты еще и... вдовцом был?
– ошарашено уставилась я на мужчину.
– Я ведь и об этом ничего не знала... Этот портрет... Мокея Молд... Твоей женой была Мокея Молд?

– Да. Мы прожили с ней вместе всего год. А, на момент ее падения в пропасть, она была беременна. И я теперь знаю, благодаря тебе, кто был повинен в ее... во всем этом на самом деле.

Мне, вдруг стало очень больно и обидно. За себя, конечно. За свои несбывшиеся надежды. За то, что жизнь моя теперь неожиданно и окончательно разрушена. А еще эти его слова про благодарность:

– Да что вы, не стоит благодарности, обращайтесь в будущем, если нужна будет помощь, Ваше сиятельство... И отпусти меня, наконец!
– так рявкнула я, что Борамир тут же разжал свои руки.
– Уходи! Ты ведь явился сюда, чтобы поставить меня в известность?

– Получается, так, - понуро мотнул он головой.

– Ну, так, считай, что я уже в курсе. Теперь уходи. А я должна подумать, как мне жить дальше, - направилась я к обрыву.

– Вета!
– ринулся за мной мужчина.
– Я тебя здесь одну не оставлю.

– Ты меня уже оставил, Борамир... Скажи, ты ее до сих пор любишь?.. Что ты молчишь?

– Любил... когда-то.

– Когда-то?
– сузила я глаза.
– А медальон с ее портретом носил все эти годы. И слугам запретил про нее говорить тоже на все эти годы... Борамир, уходи... А, хочешь, я тебя прямо сейчас к ней подвалом доставлю? Ты только скажи, куда надо. Мне даже благодарности за это не понадобится.

– Вета, что ты говоришь, - застонал он и отвернулся.

Я же, наконец, дошла до обрыва, уселась на самом его краю и, свесив ноги вниз, застыла так, закрыв глаза... Ветер хлестал по лицу волосами, длинная рубашка полоскалась по ногам, а я так и сидела, глотая слезы... "Зачем мне теперь о чем-то вообще думать? Когда жизнь вот так рухнула прямо с этого обрыва и разбилась вдребезги о камни внизу. А мой любимый... Он теперь уже не мой... Не мой... Он теперь чужой любимый. Навсегда, на всю мою долгую алантскую жизнь".

– Можно, я рядом с тобой посижу?

– Можно, господин психоаналитик. Только, если ты не будешь, как в прошлый раз, упражняться с моей памятью, - не поворачиваясь, глухо предупредила я Глеба.

– Договорились, - усмехнулся он в ответ и, кряхтя, устроился рядом.
– А красиво здесь. И гора Каменное солнце и эти ворота... Странное место.

– Гиблое, - вздохнула я.
– Гиблое место... Так ты знал про вернувшуюся жену?

– Да.

– И Сим тоже знал?

– И Сим... Они нас, с ее братом, нагнали уже в Медянске.

– Как в Медянске?
– открыла я, наконец, глаза.
– А разве Борамир здесь оказался не для того, чтобы мне о ней рассказать?

– Чтобы рассказать о жене? Нет, Вета. Его сиятельство прибыл ко мне в столицу еще вчера после обеда и тут же потребовал объяснить ему, во что тебя втянули, раз ты не явилась к нему в назначенный срок. И, наверняка, наделал бы много шума в некоторых присутственных местах, если бы к нам не заскочил, совсем вовремя, Сим.

– И что было дальше?
– шмыгнула я носом.

– А дальше, мы втроем по подвалам махнули в Медянск. Вот там нас и перехватили... тени из прошлого.

– Ну, не такая уж она и тень. Вполне симпатичная дама, судя по портрету, - отвернулась я в сторону, чтобы мужчина не увидел вновь подступивших к глазам слез.

– Вета, да ты элементарно ревнуешь?

– Конечно, ревную. Ведь Борамир, все эти годы, продолжал ее любить... Хотя, с другой стороны, он теперь сможет снова стать счастливым.