Комнаты в доме оказались почти такими, какими он все эти годы рисовал их в своем воображении. Большие, с высокими цветными потолками; стены некоторых комнат были до самого верха отделаны деревянными панелями. Мальчик погладил ладонью огромную входную дверь, пересчитал железные заклепки: их оказалось десять рядов, по восемь заклепок в каждом.

Зайдя на конюшню, он увидел массу всякой сбруи, которой, по его мнению, не требовалось, чтобы оседлать лошадь. Крючки были бронзовые, с узорами, упряжь кожаная, у каждого стойла имелась серебряная пластина с кличкой лошади.

Дональд посещал дом в одиночку, но как-то раз взял с собой Мэтью, и это был как раз тот самый день, когда он встретился с мисс Бригмор и девочками, а позже — и со своим настоящим отцом.

Когда братья вечером вернулись домой, Дональд не стал удерживать Мэтью, и тот с восторгом поведал родителям о том, что они ужинали с мистером Молленом.

Эта новость буквально потрясла Майкла, а Джейн не только ошеломила, но и усилила ее страх за сына. Как же теперь он поведет себя? Ведь говорили, Томас Моллен совершенно разорился и живет теперь на скудные деньги племянниц.

Этой ночью Майкл сказал ей:

— Мне кажется вполне естественным, что он захотел увидеть своего отца.

Джейн отчаянно замотала головой.

— Все, что он делает, неестественно, — возразила она, — и никогда не было естественным.

И с этого момента Джейн многие годы жила в страхе, хотя так и не смогла определить его природу. Шел год за годом, мальчики росли, но ничего плохого не случалось. Оглядываясь на прожитую жизнь, Джейн сказала себе, что напрасно тревожилась за Дональда, над которым у нее все равно никогда не было власти. Она прекрасно понимала, что значит для сына гораздо меньше, чем скот на ферме. Дональд очень трепетно относился к животным. Когда телилась корова, мальчик не спал всю ночь, пока не убедился, что отел прошел нормально и корова с теленком в добром здравии. Однако Джейн чувствовала, что если она упадет замертво у ног Дональда, это мало тронет его, ну, разве что устроит приличные похороны. Была у него одна ярко выраженная черта характера: стремление все делать правильно, а это, в свою очередь, предполагало, что он должен быть хорошо одет. Его манера одеваться совсем не соответствовала статусу фермера, но Джейн раскусила, в чем здесь секрет. Дональд считал себя на голову выше простого фермера, в душе он гордился тем, что является сыном Томаса Моллена, однако в то же время свою мать презирал за то, что он незаконнорожденный.

И еще она понимала, что сын никогда не признается ей в этом. Свои мысли Дональд держал глубоко внутри и ни разу не высказывал их даже Мэтью, хотя ни с кем он не был так близок, как с братом. Если у Дональда возникали какие-то планы, касавшиеся фермы, он мог поделиться ими даже с Майклом, но Джейн сообщал о своих намерениях крайне редко.

И вот в одно пригожее осеннее воскресенье 1861 года, когда все четверо собрались за завтраком вокруг кухонного стола и Джон только что закончил молитву: "Благодарим тебя, Господи, за пищу нашу, данную нам милостью твоей. Аминь", Дональд заявил:

— Я ухожу сразу после завтрака.

Все посмотрели на него со сдержанным удивлением. Судя по тону, каким он это произнес, а также потому, что он менял свои воскресные планы, было ясно — у Дональда какое-то важное дело.

— Я собираюсь попросить Констанцию выйти за меня замуж… пришло время, — продолжил Дональд.

Теперь уже все просто раскрыли рты, а лица выражали смесь изумления, неодобрения и даже ужаса. В любом другом случае они постарались бы сдержаться, потому что никогда не показывали Дональду своих истинных чувств. Подобное отношение порождало желание ни в коем случае не обидеть его. Домашние стремились как-то развлекать Дональда, словно больного, чтобы он не терзал себя приступами плохого настроения или не впадал в длительное молчание. В этом все члены семьи были едины, хотя каждый из них относился к Дональду по-своему. Однако сейчас Майкл не сдержался.

— Ты не можешь этого сделать, — взорвался он, — Констанция твоя кровная родственница.

— Нет, она мне не кровная родственница.

— Но она племянница Моллена.

— Нет. Ее мать была его сводной сестрой, между ними вообще не существовало никакого родства.

Лицо Майкла помрачнело.

— По-моему, ты совершаешь ошибку.

— Почему?

— Не кричи на меня, мой мальчик. Не кричи на меня.

— А я и не кричу. И не забывай, я уже не мальчик.

— Для меня ты всегда останешься мальчиком. — Майкл отодвинул свой стул и, ковыляя (левая нога страдала от ревматизма), направился в гостиную, где, как обычно по утрам в воскресенье, он полчаса читал Библию, прежде чем приступить к воскресным работам на ферме. И даже в это утро Майкл не отступил от заведенного порядка.

— А она знает? — вступая в разговор, тихо спросила Джейн.

— Что знает? — Дональд холодно посмотрел на мать.

— Что… — Джейн чуть не сказала: "Что ты хочешь ее", но вовремя осеклась, — …что ты намерен сделать ей предложение? Ты хоть как-то намекал ей?

— Намекал, и не раз.

Джейн задумчиво посмотрела на сына. Да разве сможет эта девушка жить с ним здесь, на ферме? Джейн поднялась из-за стола, медленно побрела по каменному полу кухни и вышла через низкую, как раз по ее росту, дверь в сыроварню. Здесь стояла тишина и прохлада, и можно было спокойно подумать, а Джейн понимала, что сегодня ей придется много думать.

Дональд посмотрел на Мэтью, ожидая его реакции, и постепенно выражение его лица смягчилось, а на губах появилась улыбка. Однако Мэтью молчал, и тогда Дональд спросил: