К восходу солнца бойцы успели расположиться на глинистом пригорке, откуда на базу открывался прекрасный вид. Свою лежку они замаскировали брезентовым тентом, который, заодно, укрывал их от палящего солнца.

Поручик в бинокль изучал детали объекта.

– Не вижу танков, пушек, ракетных установок. Одни грузовики и бэтээры, – заметил он.

Серегин взял у него бинокль и тоже принялся за исследование.

– Это же не военная база, это лагерь мародеров, – высказал он, наконец, свое мнение. – Воевать они не собираются. Зачем, когда все за них сделают иранские ракеты? А потом они войдут в еще дымящиеся развалины городов и будут убивать, грабить и насиловать тех, кто еще остался в живых, чтобы установить свою власть. Расчет простой, но верный.

Поручик указал рукой в дальний конец базы.

– Похоже, там у них штаб. Думаю, насчет большой казармы пленный «призрак» наврал, и заложников держат там же, при штабе. Или где-то еще. Если они вообще находятся на базе.

– Тут они, больше им быть негде. – Серегин вернул бинокль старшему лейтенанту. – Посмотри западнее. Видишь, в открытом ангаре наш вертолет стоит? А правее него «Апач». Сдается мне, это тот самый аппарат, про который майор Дойл говорил. Там наверняка и генератор. Ну, какие будут соображения?

– А что тут соображать? – резонно возразил Поручик. – Тут не соображать, а работать надо. Дождемся ночи, возьмем языка, допросим, узнаем, где наши, и освободим. Потом уничтожим генератор к чертям собачьим и уйдем на нашей вертушке. Жалко, что затемно не успели подойти. Могли бы уже отстреляться и свалить.

Серегин укоризненно покачал головой:

– Нет, Денис Васильич, все не так просто. Это тебе не бином Ньютона. Вот скажи, например, зачем сюда прилетели американцы и инженер Ларин? Можно только догадываться. А надо знать наверняка. Так что наблюдай и думай. Других задач пока не предвидится. А мы пока перекусим.

И отполз немного в сторону, к остальным. Минут через десять к Поручику присоединился Орлов.

– Как тут?

– Спокойно.

– Я тебя подменю, сходи, порубай.

Поручик переместился в ложбину, где Ольга и майор о чем-то тихо разговаривали, а Копняк с трудом приканчивал вторую банку тушенки.

– Смотри, обопьешься, – предупредил его майор. – А здесь пустыня, с водой туго.

– Солдат должен мужественно и стойко переносить тяготы и лишения воинской службы, – парировал прапорщик. – Гвардия погибает, но не сдается.

И невозмутимо продолжил процесс поглощения пищи.

– Что интересного увидел? – спросил майор, протягивая Поручику открытую банку консервов.

– Интересно то, чего не увидел, – ответил старший лейтенант. – Точнее, кого. Я не увидел там Лепешкина. Все остальные засветились. Американцы, Азими, Ларин. Крутились возле американского вертолета. Думаю, Лепешкин вообще с ними не прилетел.

– Но зачем их вообще сюда притащили?

Голицын пожал плечами.

– Кто ж его знает? Хотя, – он на секунду задумался, – помните, шейх говорил, что дьявольская птица со своим шайтан-генератором давно не летала? Может быть, выстрел из кремневого пистолета все-таки достиг цели и повредил генератор? Тогда получается, что Ларина с Форманом доставили на базу как специалистов руководить ремонтом. Азими, понятно, давно продался с потрохами Эмиру Джихада. Ну а Маккену прихватили до кучи, заложником, чтобы шантажировать Ларина. Типа – если не будешь работать, мы его убьем.

С этими словами он принялся за еду. Но не успел он отправить в рот кусок мяса, как со стороны Орлова послышался его сдавленный шепот:

– Сюда! Скорее!

Серегин и Поручик мигом присоединились к нему. Майор схватил бинокль и принялся прочесывать объект вооруженным взглядом в поисках того, что так взволновало капитана.

Поручик поступил проще – толкнул Птенчика в бок и потребовал:

– Колись, кого увидал? Правдина или, может, Лепешкина?

Капитан покачал головой в легком недоумении.

– Нет. Там журналист Томашек. Живой…

Рассвет – особое время для верующего. В дни поста – это время, когда запрещается прием пищи. В это время – от рассвета до восхода солнца – совершается утренняя молитва, фаджр. В переводе с арабского «фаджр» и означает «рассвет».

Мудрые люди говорят, что утренний намаз является более ценным, чем жизнь, из всех намазов он особо благословенный. Кому-то хочется поспать, кто-то спешит по делам. Поэтому считается, что утренняя молитва отличает истинно верующего от лицемера-мунафика. Как и все намазы темного времени суток фаджр произносится вслух, громким голосом. По этим причинам утреннюю молитву предпочтительнее совершать в мечети.

Но президент Ирана Фархади-Ахмад в это утро молился в своем служебном кабинете. Но сегодня слова молитвы путались в его голове. На ум приходили совсем другие мысли. Он вспоминал предостережение пророка Мухаммеда, мир ему и благословение Аллаха.

Не следует путать – учил пророк – истинный рассвет и рассвет ложный. Ложный рассвет наступает незадолго до настоящего. Он появляется в виде вертикальной полоски света, устремленной вверх по небу. Но это обман. За этим вновь воцаряется мрак. И только после этого утреннее зарево равномерно расстилается по горизонту.