— Если называть вещи своими именами, грядет Большой Хай, — сказал Джордж. — Если тебе действительно нужно передвинуть камень, докажи, что намерения у тебя добрые, и предъяви золото, которое нам обещал.

— Да. Предъяви. Объяснись, — сказал Джерри. — А иначе мы не сдвинем этот чертов камень ни на дюйм.

Вид у Шмендрика стал одновременно раздосадованный и отчаянный. Но еще он был слегка озадачен, словно Джерри и Джордж вдруг стали вести себя совершенно безумно.

— Ладно, — сказал он. — Но мне надо сходить за золотом. Подождете здесь пять минут?

— Ха-ха! — сказал Джордж. — Знаем мы эти фокусы, малявка!

— Бежать я не собираюсь, — ответил Шмендрик. И, отстегнув меч, висевший у него на боку, вручил его Джерри. — Оставьте у себя, пока я не вернусь.

Они посмотрели на меч. Он разительно напоминал то, что выставляют в музеях, и Джерри с Джорджем решили, что в антикварной лавке за него можно выручить немалые деньги. Джордж кивнул.

— О’кей, это по-честному, — сказал Джерри.

Шмендрик пустился бежать через поле.

В лунном свете далеко было не видно, но Джордж и Джерри решили, что разглядели, как он добежал до другого холма, пониже. Там он исчез. Они были уверены, что больше его не увидят, и стали подсчитывать, покроет ли выручка за меч моральный ущерб, который принесет Большой Хай. Они возились с трактором, пытаясь его снова завести, и тут рядом с ними внезапно возник Шмендрик. Он запыхался, но глядел победно.

— Золото принес? — спросил Джордж, особенно на это не рассчитывая.

— Вот, — ответил Шмендрик и подставил под лунный луч потрясающую гривну ослепительно-зеленого цвета.

Это было не просто чистое золото. Гривна сверкала и вилась самыми изысканными и тонкими узорами. Вероятно, ничего более драгоценного Джерри с Джорджем в жизни не видели. Оба потянулись к золотой подкове. Шмендрик, естественно, отдернул руки.

— Только когда передвинете камень, — сказал он.

— Как хочешь, — кивнул Джерри. — Пойдет, а, Джордж?

— Еще бы! — отозвался Джордж. — Заводи, Джерри. Куда тебе, Шмендрик?

— Вон на тот холм, — ответил Шмендрик и указал на тот холм за полем, возле которого исчез.

За такую награду, как эта гривна, задание было пустяковое. Джерри в три секунды завел трактор. Машина задрожала и заревела. Цепи лязгнули и натянулись. Камень дернулся, а потом поехал. Шмендрик так и застыл, дивясь мощи этой машины, да и Джордж, по правде говоря, тоже. Она рычала. Она тряслась. Пару раз она застревала, вертя огромными задними колесами, но камень, накрепко схваченный сетью из цепей, которые заговорил Шмендрик, все-таки двигался. Он съехал по склону холма, на котором лежал, и не только Шмендрик подгонял его странными словами. Джордж тоже выкрикивал всякую всячину. И вот камень пополз по ровному полю — тяжко, словно исполинская улитка.

И надо же, какая странность: стоило валуну скатиться на ровную почву, как Джордж почувствовал за спиной какое-то жужжание и ощутил порыв ледяного ветра. Они со Шмендриком разом обернулись поглядеть, что там такое. Там не было ничего, вообще ничего. Но жужжание растворилось в темно-синем небе, а за ним послышались слабые отголоски смеха и музыки. Джерри это тоже услышал. Он повернулся на тряском сиденье трактора и закричал:

— Это что такое? Честное слово, из холма что-то поднялось!

Джордж поежился и закричал в ответ, чтобы тот ехал дальше и не останавливался.

— Что это было? — спросил он Шмендрика.

— Не знаю. — Шмендрик явно понял не больше Джорджа. — Звук был такой, словно что-то обрадовалось свободе.

Потом камень волочился и трясся по полю, а затем вверх по склону другого холма почти беспрепятственно. Был один скверный момент, когда валун оказался на полпути вверх, а трактор — по ту сторону холма на полпути вниз, и силы уравновесились. Но тут Джордж со Шмендриком подперли камень спинами, налегли, и он снова пополз наверх. Спустя минуту валун утвердился на вершине этого холма практически так же, как лежал на вершине прежнего. Шмендрик горделиво прошествовал к нему и произнес еще несколько своих хитроумных слов, отчего цепи буквально рухнули прямо Джорджу в руки, а у камня стал такой вид, словно он тут лежит уже столетия. Скорее всего, Джерри отдал Шмендрику меч, а Шмендрик передал ему золотую гривну, пока Джордж возился с цепями, но наверняка он этого не знал. Все кругом показалось ему каким-то неверным и расплывчатым. Ни Джордж, ни Джерри толком не помнили, как попали домой и что сталось с трактором. Когда неизбежный Большой Хай начался, объяснить произошедшее им было непросто. Джордж вообще решил бы, будто все ему только приснилось, если бы не тот незатейливый факт, что, когда Джерри отбыл в свадебное путешествие, Джордж отправился искать трактор и обнаружил борозду там, где камень ехал через поле, а на конце борозды — сам валун, лежащий на вершине того холма, который пониже.

— Ну что? — сказал мистер Клейбери. — Что вы об этом думаете?

— Какая прелесть! — сказала Бренда, убирая последние тарелки.

Айна глядела в окаменевшее лицо Гейра и не спешила с ней согласиться. Чем больше рассказывал мистер Клейбери, тем очевиднее становилось, что коротышка в его истории — это Гест. Айне не нравилась мысль, что Гест легкомысленно всучил двум пьяным великанам гривну, на которой лежало проклятие. Оставалось надеяться, что о проклятии Гест не знал. Гейр тоже на это надеялся, но вовсе не был в этом уверен. Гест только что расстался со своей собственной гривной — отдал ее доригам, — и теперь ему нужно было срочно найти другую. Он вспомнил, что эта история — в том виде, в каком ее рассказывали в Гарлесье, — предполагала какое-то участие тети Касты; но если Гест обманул Огга и попросил великанов передвинуть камень, что ему мешало обмануть и великанов тоже? Это Гейру совсем не нравилось.